Жена Чолпонбека Базарбаева Надежда Базарбаева: «Цыганка сказала Чолпонбеку: “В 45 лет погибнешь в автокатастрофе”»
Еще в те времена, когда понятие балета не успело широко укорениться среди кыргызов, в этом жанре уже появлялись неповторимые таланты. Одним из них был Чолпонбек Базарбаев. В память о нем мы побеседовали с его супругой Надеждой.
– Какая судьба свела девушку из далекой Тувы и кыргызского парня из горного края? Давайте начнем воспоминания с этого.
– В 1959 году половину училища имени Куренкеева в Бишкеке занимало хореографическое отделение. Туда со всех сторон отбирали студентов на учебу. Меня привезли в это учебное заведение из Тувы.
Причиной моего приезда сюда стало то, что ансамбль кыргызских комузистов приехал в Туву на гастроли. Тувинцы попросили приехавших артистов: «Обучите и наших детей танцам и пению».
Так я вместе с группой детей приехала и стала учиться балету. В то же время Чолпонбека привезли из Ат-Башы. Видимо, так было предначертано судьбой – и в школе, и на балете мы с Чолпонбеком учились в одном классе и сидели за одной партой.
Сначала мы учились в школе №28, затем в школе №6. Вместе окончили среднюю школу. Чолпонбек поступил в университет в тот же год, а я – на следующий.
– Когда появились чувства, которые связали вас?
– Наверное, наши чувства зародились еще в детстве. Ведь мы росли вместе с десяти лет, вместе прошли детство и юность.
Чолпон был очень веселым, любил шутить. Его любила не только я – мы все его любили. Чолпон все время играл во дворе общежития в футбол или баскетбол, а я ходила за ним, таская его тяжелую сумку с книгами.
Я все время говорила:
«Чолпон, мы опоздаем на уроки, пошли», – а он отвечал:
«Сейчас, сейчас», – и продолжал играть.
Почему-то даже когда все остальные уже уходили, я продолжала ждать Чолпонбека.
Чувство не возникает в какой-то заранее определенный момент. Это удивительная сила, которая просыпается незаметно, понемногу накапливается и становится все сильнее.
Тогда было советское время. Даже если внутри нас бушевали какие-то чувства, мы не могли о них говорить, прятали их в себе и только с большим трудом выражали.
Когда нам исполнилось восемнадцать лет, Чолпон признался мне в своих чувствах. Хотя и без слов все было понятно по взглядам и отношению друг к другу.
Когда мы с Чолпоном собирались пожениться, умер его отец.
Через год Чолпон сказал мне:
«Давай поженимся. Но я не могу обещать тебе красивую, беззаботную жизнь. Зато верю, что смогу сделать тебя счастливой. У меня нет отца, ты знаешь. Мне нужно помогать маме и поставить на ноги братьев и сестер. Если ты согласна на это, давай поженимся».
Я ответила:
«Если ты будешь рядом, мы вместе преодолеем любые трудности».
Я понимала Чолпона, потому что сама знала, что такое сиротство. Моя мама умерла очень рано, и я выросла без матери.
– Помните какие-нибудь истории о Чолпоне, когда он был еще совсем молодым?
– Одну историю я часто вспоминала и смеялась, а Чолпон всегда обижался.
Чолпонбек впервые решил отпраздновать свой день рождения в общежитии. Принес из столовой продукты и пригласил нас к себе в комнату.
Мы пришли, а он каждому на маленькую тарелочку насыпал сахар.
Я засмеялась и сказала:
«А нельзя было просто поставить его в центре стола?»
Он обиделся.
Я поняла этот его поступок уже потом, когда мы стали жить вместе. Оказывается, Чолпон любил красиво оформлять еду, чтобы все было на своем месте. В его представлении он сделал для нас сервировку, а мы были детьми и просто этого не поняли.
– Как ваши будущие родственники отнеслись к вашему браку?
– Конечно, они были против. Но для меня были важны взгляд Чолпона и его чувства. Я не обращала внимания на их сопротивление, Чолпон сам добился их согласия.
– Наверное, нет женщины, которой не нравилось бы внимание и неожиданные подарки. Вы жили с человеком, который принадлежал обществу. Не чувствовали ли недостатка такого отношения?
– Когда мы еще встречались, он подарил мне серебряное кольцо. Я очень бережно его хранила.
Чолпон был очень внимательным и добрым. Он очень любил дарить мне подарки без каких-либо намеков с моей стороны, а потом по-детски радовался, когда видел мою радость.
Куда бы ни ездил, никогда не возвращался с пустыми руками.
Однажды мы вместе поехали в Саудовскую Аравию на детский фестиваль. Дети остались там, а мы возвращались обратно.
Когда мы вылетали из Омана, самолет задержали, и Чолпон сказал:
«Пойдем, пройдемся по магазинам».
В магазине, где продавали золото, я увидела золотой кулон с изображением моего знака зодиака – Девы – и с интересом на него посмотрела.
Мы хотели его купить, но продавца на месте не оказалось. Так и улетели.
Позже Чолпон снова отправился в Оман, чтобы привезти детей, участвовавших в фестивале. И тогда он купил тот самый золотой кулон и привез мне.
Я к тому времени уже совсем о нем забыла.
Он радостный, с особым настроением сказал:
«Я привез тебе вот это».
Открываю – а там тот самый кулон.
Он мне действительно очень понравился. Но еще больше самого подарка меня тронуло и обрадовало то, что Чолпон не забыл, запомнил его и привез.
– Обычно говорят, что творческие люди особенно тяжело переживают горе и трудности. Была ли такая слабость у Чолпонбека?
– Я не встречала человека настолько стойкого перед горем и терпеливого, как Чолпонбек.
Я видела, как сильно он переживал, только когда умер его отец. Позже, когда погибали его близкие, когда младший брат погиб в автокатастрофе, он уже не ломался настолько сильно.
Когда умер отец, самому младшему брату Чолпона было три года.
Он очень сильно плакал и говорил:
«Теперь я сирота, Надя. Как я теперь буду жить? Что будет с мамой? Как она одна вырастит шестерых детей?»
Тогда я ему сказала:
«Ты уже вырос, когда умер твой отец, и говоришь, что стал сиротой. А кто тогда я, если потеряла мать, причем осталась сиротой в три года? Я же живу без мамы. У нас нет другого выхода, Чолпон».
Он всхлипывал про себя и замолчал.
Переносить с Чолпоном трудности, нужду и лишения было очень легко.
– Вы тоже творческий человек. Бывали ли у вас мысли: «Я пожертвовала своим талантом ради любимого человека, осталась в тени Чолпона»?
– Я не настолько талантлива. Если рассуждать разумно, человек знает свои возможности.
А Чолпон был настоящим талантом. Его внешность, движения, даже то, как он ходил и держался, полностью соответствовали его таланту.
Я, наоборот, горжусь тем, что была его женой и могла поддерживать его творчество.
Вообще, любить такого человека, как Чолпон, и быть любимой им – это было счастьем.
Хотя, конечно, когда я его полюбила, я еще не знала, кем он станет.
– Вам приходилось испытывать ревность?
– Нет. Чолпон был выше таких низостей.
У него была одна привычка – он мог поцеловать любого человека, будь то женщина или мужчина.
Я ему говорила:
«Чолпон, брось эту привычку. Кто что подумает?»
А он отвечал:
«А вдруг я вижу этого человека в последний раз».
Чолпон возвращался из командировок без единой копейки. Он был невероятно щедрым человеком.
Зная это, я заранее откладывала деньги на такси и встречала его в аэропорту.
Когда куда-нибудь собирался, даже не смотрел, что ему кладут в чемодан.
Иногда Чолпон даже брал меня с собой на танцы.
Друзья тогда смеялись над нами:
«Вы с детства не расстаетесь. Неужели еще не надоели друг другу?»
Даже если мне хотелось спать, я продолжала сидеть и смотреть на него.
– Говорят, что у творческих людей бывает какое-то предчувствие. Чувствовал ли Чолпонбек, что с ним может произойти несчастье?
– Однажды в Москве мы вышли из театра и шли в гостиницу. Тут подошла цыганка и позвала Чолпона в сторону.
Я боялась, что она скажет что-нибудь плохое, и попросила:
«Чолпон, не ходи к ней».
Но он все равно подошел и поговорил.
У Чолпона была такая мягкость – он никогда никого не отталкивал, не проходил мимо человека. Даже если очень спешил, все равно останавливался, чтобы поздороваться.
Так и тогда он остановился и выслушал эту женщину.
Я ждала его в стороне.
Через некоторое время Чолпон вернулся в подавленном настроении.
Я спросила:
«Что она сказала?»
Он ответил:
«Сказала, что в 45 лет я погибну в автокатастрофе».
У меня сердце к горлу подступило.
Я сказала:
«Да мало ли что она говорит. Не верь».
Но сама начала тревожиться.
Потом эти страшные слова забылись, а когда Чолпону исполнилось сорок лет, он сам о них вспомнил.
После этого долго не садился за руль.
Когда ему было чуть больше сорока пяти, мы ехали на Иссык-Куль и попали в тяжелую аварию.
Я сильно пострадала, а Чолпон вообще не получил повреждений.
Тогда я подумала: может быть, Бог таким образом его предупредил, кто знает?
А потом Чолпон вдруг увлекся вождением.
Стал ездить на маленьком «Вольво» сына.
Позже купил себе машину.
На ней и произошла авария, в которой он погиб в пятьдесят два года.
Почему-то он всегда водил машину с невероятной скоростью, словно куда-то постоянно спешил.
Когда я сидела рядом и хотела что-то сказать, боялась, что он отвлечется, случайно сильнее нажмет на газ или еще что-нибудь случится. Поэтому закрывала глаза и молча сидела.
А когда мы приезжали домой и я начинала его ругать, он смеялся и шутил:
«Я же уже пережил сорок пять».
И на этом все заканчивалось.
После Чолпона от сердечной болезни умер и наш сын Нурлан.
После него осталась дочь.
Единственный сын Чолпона, Таалай, сейчас моя опора. Он рядом со мной и не дает так остро чувствовать отсутствие Чолпона.
– Вы бываете в Туве?
– Пока училась, ездила в Туву на каникулы.
Потом получила место в общежитии, а после замужества перестала регулярно ездить к родным. Бывала там разве что по каким-то радостным или печальным поводам.
Вообще, оказывается, правду говорят: «После матери нет родного дома».
21.09.2026 08:20:26