Жылдыз Мурзабекова: От Туниса до Японии. Как международный опыт помогает развивать гражданскую идентичность

Жылдыз Мурзабекова – специалист в области международных отношений и межэтнической политики. Её профессиональный путь охватывает участие в международных форумах, обучение в зарубежных университетах и реализацию государственных программ в Кыргызской Республике. В интервью она делится, как международный опыт помогает ей решать задачи в сфере общественного согласия.

– Жылдыз, сегодня все чаще звучат разговоры о гражданской идентичности. Как вы её определяете?

– Для меня гражданская идентичность – это осознание каждым человеком: я часть этой страны, и ее будущее – мое будущее. Это чувство не зависит от этнических различий или вероисповедания. Оно формирует доверие между людьми и государством, объединяет разные общины в одно целое. Когда граждане ощущают себя сопричастными, они начинают активно участвовать в создании того будущего, в котором хотят жить.

– Как государство может укреплять гражданскую идентичность?

– Равные права и возможности для всех и уважение друг к другу – это фундамент. Государство должно открывать двери участия в жизни страны каждому и закладывать эти ценности в школах и университетах. Ведь гражданская идентичность – это не лозунг, а привычка жить вместе и строить общее будущее.

– Вы работали в государственной системе. Какие механизмы показали наибольшую эффективность?

– На практике лучше всего сработали система раннего реагирования и предотвращения конфликтов, мониторинговый центр по отслеживанию межэтнической ситуации в полиэтнических районах, а также общественные приёмные по межэтническим вопросам. Большую роль также сыграли диалоговые площадки для представителей разных этнических групп и информационные кампании на нескольких языках. Все это помогало укреплять чувство единства народа.

Такой результат стал возможен благодаря постоянному диалогу с местными лидерами, включению представителей общин в общественные советы и проведению образовательных кампаний на родных языках этнических сообществ. Отдельно отмечу важный шаг – разработку Концепции развития гражданской идентичности «Кыргыз жараны» в Кыргызской Республике на 2021-2026 гг.

– Жылдыз, ваш международный путь начался с переезда и учебы в разных странах. Расскажите, как все это началось?

– В 2012 году участие в Global Next Leaders Forum в Тунисе стало для меня отправной точкой в осознании ценности межкультурного диалога и лидерских навыков. Позже я получила президентскую стипендию Республики Казахстан и степень магистра в области государственного управления в Астане. Продолжив образование по стипендии JICA в Японии, я защитила диссертацию на тему: «Построение гражданского единства в Кыргызской Республике» и получила степень магистра международных отношений. Этот опыт укрепил мою миссию работать над развитием диалога и сотрудничества на международном уровне.

– Насколько в этом процессе важен международный опыт?

– Крайне важен. Во время учебы в Японии я глубоко изучила историю и культуру этой страны. Хотя Япония – в основном моноэтническое государство, мне было интересно понять, как она сумела сохранить и даже укрепить свою уникальную культурную идентичность. Для меня Япония – это пример гармоничного сочетания вековых традиций и современного управления. Особенно близка мне их концепция «социальной гармонии» – когда интересы всех слоев населения системно учитываются, а приоритет отдается благополучию, здоровью и комфортной жизни граждан.

– Расскажите про Японию и опыт, который вас удивил?

– Для меня Япония – действительно удивительный и показательный пример. Несмотря на то, что с конца Второй мировой войны она является близким союзником США, Японии удалось сохранить свою уникальную идентичность, но и усилить свои культурные традиции, несмотря на сильное внешнее влияние.

В стране существует четкая стратегия поддержки своей идентичности и национальной культуры – от образования до медиа. Язык, традиции и история активно внедряются в школьную программу, а реклама и СМИ часто обращаются к японской эстетике.

Что особенно интересно, влияние шло в обе стороны: США оказывали культурное влияние на Японию, но и Япония стала влиять на США и весь мир через аниме, технологии, кухню и дизайн. В итоге произошел взаимный обмен, а не одностороннее «американизирование».

– Чем японский опыт оказался интересным?

– Япония стала для меня уникальным и показательным примером. Япония сумела сохранить и даже укрепить свою уникальную гражданскую и культурную идентичность.

Японская культура с тысячелетней историей, сильными традициями, ритуалами и устойчивыми социальными нормами настолько глубоко укоренилась в обществе, что ее сложно растворить под влиянием извне. В то же время Япония прекрасно адаптирует иностранное, придавая ему особый японский характер: например, американский фастфуд существует с локальными акцентами — терияки-бургеры, сезонные начинки и эстетика подачи.

В стране существует четкая стратегия поддержки национальной культуры – от школьного образования, где язык, традиции и история активно преподаются, до медиа и рекламы, которые часто обращаются к японской эстетике и ценностям.

Особенно важна для меня в японском обществе сильная коллективная идентичность и чувство гордости за национальные достижения. Это помогает удерживать баланс между модернизацией и сохранением уникальности, что является ключевым элементом их успешной модели развития.

– Почему у США попытка «американизировать» Японию не сработало полностью?

– США действительно пытались перепрошить Японию под западные стандарты, но результат оказался очень особенным.

Но почему-то это не стерло японскую идентичность.

• Селекция идей – японцы брали только то, что им подходило, и адаптировали. Например, джаз и рок стали популярны, но с японским колоритом.
• Сильная культурная матрица – язык, религиозные практики (синто, буддизм), семейные иерархии, ритуалы – все это оставалось в быту.
• Экономический рывок – к 60–70-м Япония уже не была зависимой страной, а стала мировым технологическим лидером, что усилило национальную гордость.
• Обратное влияние – японская поп-культура (аниме, мода, Sony, Toyota) сама стала трендом в США, что уравняло культурный обмен.

Американцы действительно изменили японскую политику и экономику, но не смогли полностью изменить культурную ДНК. Вместо копирования США Япония создала гибрид – демократическое общество с глубоко национальными традициями.

– Исходя из этого опыта, можем ли разобрать параллель Россия – Кыргызстан в контексте культурного влияния и сохранения идентичности?

– Да, конечно, Кыргызстан находился в составе Российской империи, а потом СССР, и получил русский язык, систему образования, советскую культуру как часть своего культурного ядра. У нас в стране русский язык стал языком образования, медиа, городской жизни. Кыргызский язык уходит на вторую позицию в городах, что создает риск культурного растворения, особенно у молодежи.

Мы заимствует через Россию и плюс напрямую с Запада (через соцсети и трудовую миграцию), но переработка слабее, чем у Японии: много западного или российского приходит как есть. У нас богатая история, культура и традиции (эпос «Манас», народная музыка, кочевая эстетика), но в массовом медиаполе она часто вытесняется российскими или турецкими сериалами, западной музыкой и фильмами.

Россия и Кыргызстан часто берут чужое в чистом виде и интегрируют в повседневность без глубокой переработки, что ведёт к культурным пластам из чужих элементов. При этом у Кыргызстана, в отличие от России, двойное влияние: российское + западное, и оба конкурируют с национальной культурой.

– Как мы можем решить этот вопрос?

– Мы в принципе можем перенять японский опыт для сохранения идентичности и при этом стать культурным брендом в регионе, даже под сильным влиянием России и Запада.

Наши уже поняли и потихонечку адаптируют западные форматы в кыргызском стиле: lo-fi кыргызских песен, современные кафе и рестораны в национальном стиле; Instagram и YouTube — например, кыргызский stand up и подкасты; туризм — модные глэмпинги в юртах, фестивали с современной музыкой и этно-декором.

Развитие кыргызского как основного языка массовой культуры, но при этом с адаптацией популярных слов и сленгов на кыргызский лад, например лайк басуу, пост кылуу, скан кылуу, онлайн, доклад кылуу, проект баштоо, контент, рилс, тренд, коммент, кэшбек, респект, кринж, мем и др.). Билингвизм (кыргызский + русский/английский) — как норма, но с приоритетом национального.

Государственные гранты для кино и анимации на основе эпоса «Манас» и других легенд; программы поддержки ремесел и этно-дизайна (одежда, мебель, украшения); международные фестивали этно-музыки и искусства в Бишкеке и регионах.

Превратить айран, курут, бешбармак в международные бренды через красивые Instagram-форматы; снять зрелищный исторический сериал/мультсериал для Netflix на основе кыргызских героев и батыров; продавать этно-дизайн и одежду в мире (пример — Kazakhstan Nomad Fashion уже работает в этой нише).

В медиа и образовании постоянно напоминать, что кыргызская культура — современная и конкурентная; подчёркивать гордость за традиции не как прошлое, а как часть будущего; давать молодёжи примеры успешных креаторов, дизайнеров, музыкантов, которые делают контент по-кыргызски, но популярный в регионе и мире.

Если Кыргызстан пойдет по такому пути, он сможет не просто сохранить культуру, а сделать ее модной и превратить в источник мягкой силы в Центральной Азии — так же, как Япония превратила свои аниме, суши и кимоно в мировые тренды.

– Какой главный вызов вы видите на будущее?

– Главный вызов – это необходимость постоянного поддержания доверия между государством и обществом, особенно в условиях глобальных изменений и информационного давления. Здесь нужна не только политическая воля, но и вовлеченность самих граждан. В конечном счете, мир и стабильность – это совместный результат усилий власти, общества и каждого человека.

– И напоследок, что бы вы хотели сказать молодым специалистам, которые планируют работать в сфере общественных отношений?

– Не бояться сложных задач. Работать с людьми разных культур – это и ответственность, и огромная возможность для профессионального и личностного роста. Важно сохранять открытость к диалогу, учиться у международного опыта, но при этом учитывать национальный контекст. Именно так рождаются устойчивые и справедливые решения.

25.08.2025 15:52:18