Вячеслав Пак о реформе образования: «Как новый телефон – настраиваем под себя»
Образование – это не только школы и университеты. Это то, каким будет специалист, экономика и страна через 10-20 лет. Сегодня в Кыргызстане идет масштабная дебюрократизация сферы образования, науки и инноваций. Почему система меняется именно сейчас и что это даст студентам, учителям и ученым, объясняет заведующий отделом по экономическим вопросам НИСИ при Президенте КР Вячеслав Пак.
– Зачем Кыргызстану понадобилась такая масштабная реформа в сфере образования?
– Если объяснить очень просто, реформа понадобилась потому, что старая модель перестала успевать за жизнью. Министерство образования и науки отвечало сразу за все от детского сада до научных открытий, и в результате многие решения принимались медленно, а ответственность размывалась.
Главное в нынешних изменениях – не столько формальное «разделение» или «объединение», сколько наведение порядка и логики, кто отвечает за школьника, кто за студента, кто за ученого и кто за инновационную компанию.
Цель предельно конкретна – убрать лишнюю бюрократию между учителем и школой, между университетом и министерством, между ученым и системой аттестации
– Одним из ключевых решений стало создание двух новых министерств. Почему система была разделена именно так?
– Решением Президента и Кабинета Министров создано два ведомства, Министерство просвещения и Министерство науки, высшего образования и инноваций.
Первое отвечает за дошкольное, начальное, основное, среднее общее и начальное профобразование то есть за все, что связано с ребенком и школьником. Второе – за высшее образование, науку, инновации и интеллектуальную собственность.
Такое разделение логично по сути. Школа – это массовое социальное явление, стандарт, доступность, воспитание. Университет и наука – это конкуренция, проектное финансирование, интеграция в мировое пространство, защита интеллектуальной собственности.
Когда один орган пытается держать все сразу, он неизбежно «проваливается» где‑то посередине. Новая структура позволяет сфокусироваться, одни отвечают за качество школьной базы, другие – за то, чтобы наши вузы, лаборатории и инновационные центры перестали жить по инерции и начали соревноваться на равных с лучшими региональными игроками.
– А что было не так с прежней моделью? Ведь одно министерство уже существовало.
– Раньше одно министерство отвечало буквально за все, детские сады, школы, университеты, науку, исследования. Это огромный массив задач.
Когда нагрузка чрезмерна, решения принимаются медленнее, ответственность размывается. Школа и университет – это принципиально разные миры. Школа – это стандарты, воспитание, базовые навыки, доступность Университеты и наука – это конкуренция, исследования, лаборатории, интеграция в мировое пространство.
Когда эти сферы разделены институционально, появляется фокус и появляется результат.
– Но ведь можно было просто расширить штат или создать департаменты внутри одного министерства?
– Приведу простой пример. Чем проще управлять – организацией из 30 человек или из 500? Ответ очевиден.
Чем больше структура, тем ниже гибкость и скорость принятия решений. Дебюрократизация – это, в первую очередь, про оперативность, четкие зоны ответственности и качество управления.
Решение о разделении министерства позволило повысить скорость реакции на запросы школьников, студентов, учителей, преподавателей и научного сообщества.
– Проводит ли НИСИ мониторинг этих реформ?
Да, и это очень важная часть нашей работы. Мы проводили исследования как на горизонтальном, так и на вертикальном уровнях. Общались со студентами, учителями, директорами школ, сотрудниками и руководством министерств.
Собрав этот массив данных, мы пришли к тем решениям, которые сейчас реализуются. Но на этом работа не заканчивается. Мы продолжаем мониторинг. Смотрим, как нормы, принятые на бумаге, работают в реальной жизни.
Результаты регулярно выносятся на рассмотрение межведомственных рабочих групп. Уже сейчас мы видим положительные эффекты по ряду направлений.
– Вы сравнили реформу с покупкой нового телефона. Что вы имели в виду?
– Очень простая аналогия. Когда вы покупаете новый телефон, вы сначала настраиваете его под себя, интерфейс, приложения, скорость работы, размер шрифта.
Сейчас нормативная база принята, министерства созданы. Идет этап внутренней настройки стандартов, инструкций, методологии. Это процесс, который требует времени, но именно он определяет качество результата.
– Поговорим об аттестации. Что изменилось с преобразованием НАК в ВАК?
– Смысл реформы – сделать систему присуждения степеней более прозрачной, профессиональной и понятной для академического сообщества. Национальная аттестационная комиссия при Президенте – это очень авторитетная структура в науке, но по сути находилась как бы «над» системой образования, а не внутри нее.
Теперь Высшая аттестационная комиссия становится частью Министерства науки, высшего образования и инноваций. Это позволяет связать требования к диссертациям с реальными научными приоритетами страны, программами развития вузов и международными стандартами качества.
Что мешало старой модели? Не только количество советов и процедур. Проблема была в разрыве между тем, что пишется в диссертациях, и тем, что нужно экономике и обществу.
В новой конфигурации задача ВАК меньше заниматься бумажной «входящей» и «исходящей» корреспонденцией и больше стандартами, этикой, предотвращением формального подхода и коррупционных рисков в науке. Например, отменены кандидатские минимумы, сокращены сроки выхода на защиту. Процесс стал проще и быстрее.
– А как это отразится на конкретном человеке, который хочет защитить кандидатскую?
– Ему станет легче. Процедуры упрощены, часть требований заменена цифровыми инструментами, система стала более логичной.
Отдельно важно отметить нострификацию ученых степеней PhD. Если диплом получен в университете, входящем в международный авторитетный рейтинг, степень признается автоматически. Если нет, то действует процедура нострификации, направленная на защиту качества и достоверности дипломов.
– Еще одно обсуждаемое решение – это прекращение набора на заочную форму обучения после школы. Почему оно было принято?
– Здесь важно не путать заочное обучение и дистанционные образовательные технологии. Заочное обучение в прежнем виде часто не обеспечивало должного качества.
Дистанционное образование – это другое. Это ежедневное обучение через цифровые платформы с живым участием преподавателя и студента. Именно за таким форматом будущее.
– Не возникнет ли риска формального обучения или злоупотреблений?
– Именно поэтому сейчас разрабатываются стандарты, контроль присутствия, защита от дипфейков, обязательства преподавателей. Дистанционное образование должно быть не формальностью, а качественным процессом.
– Когда эта система заработает полноценно?
– Запрет на набор по заочной форме вводится с 2026-2027 учебного года в пилотном режиме для нескольких специальностей. У нас есть время на настройку стандартов. Если мы увидим негативные эффекты, система будет корректироваться.
– Есть ли международные примеры?
– Конечно. Гарвард, Оксфорд и другие ведущие университеты мира давно реализуют дистанционные программы. Человек может учиться, находясь в любой стране, и получать диплом международного образца.
– Если посмотреть на реформы шире, как НИСИ оценивает их значение для страны?
– Скажу не только как эксперт, но и как гражданин. Любая реформа болезненна. Сейчас учителя, преподаватели, студенты, ученые проходят через период неопределенности. Поэтому задача государства и таких институтов, как НИСИ, объяснять, вовлекать людей в обсуждение и находить совместные решения, а не просто «спускать решения сверху».
Наша задача вести стратегически выверенный диалог с обществом, бизнесом и государственными органами. Если государство, общество и бизнес выдержат этот переход, выиграют все. Бизнес получит подготовленные кадры. Государство эффективную систему управления. Родители и дети уверенность в том, что образование действительно открывает дорогу в будущее.
27.01.2026 12:25:49