Чынгыз Тешебаев: Первый вопрос турецких инвесторов был: «Какой уровень мафии в Кыргызстане?»
31 августа 2024 года в Кыргызстане начали работу 100 предприятий. В этом году ко Дню независимости также планируется открытие 100 предприятий, и одним из них станет Кадамжайский нефтеперерабатывающий завод (далее — НПЗ). Вице-президент завода Тешебаев Чынгыз Гапарович в интервью Караван-Инфо рассказал о том, как он пришел в предпринимательство и какой вклад в экономику Кыргызстана внесет завод.
– Давайте начнем наш разговор с того, как вы выбрали это направление бизнеса. Откуда пришла идея построить нефтеперерабатывающий завод?
–Кадамжай – моя малая родина, я родился и вырос в этом районе, окончил Кадамжайский лицей. Получил образование в ОшГУ по специальности «Химия». Затем 6 лет был мигрантом в России. Работал в энергетической компании. После вернулся в Кыргызстан, начал свой бизнес – занимался грузоперевозками для компаний. В основном я перевозил нефть: из Кочкор-Аты на НПЗ Джунда и Кемин, в Токмок, иногда в Узбекистан и Таджикистан. Когда работаешь в какой-либо сфере, со временем начинаешь разбираться во всех нюансах, анализируешь внутренне. Я понял, что на юге почти нет перерабатывающих заводов, и потому нефть, добываемую в этом регионе, мы вынуждены были возить на заводы в Узбекистане и Таджикистане. А так как я химик по профессии, подумал – почему бы нам не построить такой завод у себя? Эта мысль вызревала во мне, и в 2019 году я основал нефтеперерабатывающий завод в Кадамжае. Решил строить в своем селе Көк-Талаа.
– Почему именно Кадамжай? Хотели трудоустроить жителей своей малой родины?
– Этот вопрос часто задают: почему не выбрали место поближе к Ошу или Бишкеку? Во-первых, вблизи Бишкека уже есть НПЗ Джунда и Кемин. А на юге – только один в Джалал-Абаде, в Оше и Баткене нет. Поэтому нефть из Баткена уходила в Таджикистан. Я понял, что, если мы сможем перерабатывать ее сами, а также транспортировать нефть, добываемую в Кочкор-Ате, это будет выгодно.
К тому же до Кызыл-Кии проведена железная дорога – это удобно. В районе Кадамжай раньше действовали два месторождения нефти – «Түндүк Сох» и «Чоң Гара-Галча», которые разрабатывали узбеки, но они были закрыты. Однако запасы там остались. Я знал, что однажды их вновь откроют. И если мы уже построим завод, то как бы ни было, сырье поступит к нам, ведь мы будем в том же районе. В общем, со всех сторон строительство завода в Кадамжае показалось выгодным.
К тому же в Баткенской области ГСМ – самые дорогие в стране. Потому что добытую там нефть везут в Чуйскую область, перерабатывают и снова везут обратно – это увеличивает транспортные расходы. Это, в свою очередь, увеличивает себестоимость, а большегрузы быстро изнашивают дороги. Если нефть, добытая в Баткене, будет перерабатываться и продаваться там же, это позволит снизить цену. Еще один плюс – создаются рабочие места, и, возможно, частично сократится поток миграции. С этими мыслями мы и начали строить завод.
– В каком году началось строительство?
– Мы начали в 2019 году, но началась пандемия ковида, и проект временно остановился. Через год мы получили землю под строительство, оформили документы. Позже, когда дошло до трансформации земли, я собрал все бумаги и поехал в Бишкек. И как раз тогда вышел указ президента Садыра Жапарова, чтобы земли под производство трансформировались на уровне районов. Это было отличной новостью.
По старому закону нужно было пройти кучу процедур: сначала все министерства, потом Жогорку Кенеш. А теперь это можно решать на районном уровне, что стало большой поддержкой для производителей. Благодаря этому указу мы одними из первых трансформировали землю, взяли в аренду на 49 лет, перевели пастбища в производственную категорию, прошли экспертизу и начали строительство. Это был 2021 год.
– Как вы связались с турецкими инвесторами и как удалось убедить их вложиться?
— Когда я собирался начать строительные работы по заводу – это было в августе 2020 года – я поехал в Узбекистан с поставкой нефти и там познакомился с турками, которые как раз строили нефтеперерабатывающий завод. У таких заводов бывают разные категории: те, которые полностью перерабатывают сырье, и те, которые перерабатывают только частично. Чтобы это было экономически выгодно, нужно перерабатывать полностью, не оставляя отходов. Я выбрал именно этот вариант.
Потому что если переработка неполная, то до 50% сырья остаётся в виде мазута – это топливо, которое можно продавать только зимой. Чтобы не оставалось отходов, мазут должен тоже перерабатываться. Иначе его придётся складировать весной и летом, а продавать только зимой. А если это тысячи тонн, то замораживаются очень большие деньги. Когда я посмотрел завод, который турки строили в Узбекистане, он оказался именно таким, как мне нужно: полная переработка нефти, с выпуском моторного масла и битума. А такого завода, который производит и битум, и моторное масло, в Кыргызстане до сих пор нет. Мы – первые, кто это делает.
Я рассказал туркам о своем проекте и сказал: «Когда закончите строительство здесь – давайте свяжемся, может, построите что-то подобное и у нас». Через какое-то время они мне позвонили. Оказалось, у них был проект для Сирии, но из-за начавшейся войны он заморозился. Тогда они предложили: «Может, построим его у вас, давайте обсудим». Я поехал в Стамбул, мы подробнее познакомились, обсудили все. Потом они приехали в Кадамжай, посмотрели месторождения, где есть нефть, посовещались. В итоге мы начали строительство завода совместно.
– Основатели завода – вы и три турецких инвестора. Как распределяются затраты на строительство: вы вкладываете одинаково или по-другому?
– Мы изначально договорились, что расходы будут нести инвесторы. Я в начале вложил около 500 тысяч долларов, но при перераспределении долей на меня легли все организационные и документальные работы. А с турецкой стороны – исключительно финансирование. Согласно договоренности, мне полагается по 25% доли и в перерабатывающем, и в добывающем предприятии. Сейчас работаем на этой основе.
– Какова общая стоимость проекта? Сколько инвестиций вам удалось привлечь в страну?
– Инвестиции на первом этапе оценивались в 12 миллионов долларов. Для добычи нефти – около 78 миллионов долларов. Будет еще второй этап, и тогда сумма, возможно, изменится. Потому что для производства моторного масла нужно отделять парафин, завозить присадки, а для этого потребуется отдельный завод. Когда подойдет время, сумму пересчитаем.
– Какова производственная мощность завода? Сможет ли ваша продукция покрыть внутренние потребности Кыргызстана?
– Поскольку в стране немного нефти, изначально мощность завода была рассчитана на 300 тонн в сутки, но мы уже внесли изменения, чтобы увеличить ее до 500 тонн. Если после начала добычи объемы нефти возрастут, мы сможем снова увеличить мощность. Большинство участков завода рассчитаны на 1000 тонн, только некоторые – на 500. Все это можно доработать на практике. Но как бы там ни было, наша продукция сможет покрыть лишь 3-5% от общих потребностей страны. Потому что в масштабах Кыргызстана ежегодное потребление топлива составляет 1,5-2 миллиона тонн. Если наш завод будет производить 150 тысяч тонн в год, это составит около 10% от общего объема. Из них, после переработки, примерно половина будет бензином, половина – дизелем, остальное – масло и битум. Мы ведь не такая нефтяная страна, как Казахстан или Россия.
– Как перерабатывается нефть?
– Что такое нефть? Это останки животных, которые в течение многих лет находились под землей без доступа кислорода, которые разлагаются и превращаются в смесь углеводородов. Все эти вещества перемешиваются, и образуется нефть. В составе нефти есть углерод, углеводороды, вода, соль, газ и немного серы. Чтобы все эти компоненты разделить, обязательно нужны перерабатывающие заводы. Переработка идет поэтапно.
Например, на первом этапе отделяют бензин и дизель, но даже в них остаются остатки – их нужно отфильтровать, удалить серу, воду. От этого зависят категории дизельного топлива: Евро-3, Евро-4, Евро-5. Это требования ЕАЭС – топливо также называют К-3, К-4, К-5. Мы планируем производить именно дизель такой категории. Все необходимое оборудование привезли из Турции.
– Вы сказали, что 50% добытой нефти достаётся государству, а 50% – вам. Этого достаточно, чтобы покрыть расходы и получить прибыль?
– Конечно, этого хватает. Потому что есть уже пробурённые скважины — на первом этапе мы просто проводим капитальный ремонт, а во втором этапе начнём бурение новых. Первый этап – самый легкий, нефть можно будет начать добывать довольно быстро. Эти скважины остались ещё со времён СССР, нужно лишь заменить часть оборудования. Главное, что бурение уже есть, ведь самая большая статья расходов – это буровые работы.
– А как насчет воздействия на экологию? Насколько вы соответствуете экологическим требованиям?
– Мы полностью учли этот вопрос – прошли экологическую экспертизу. Есть санитарные нормы: например, завод по переработке нефти должен находиться как минимум в одном километре от населённого пункта. У нас все соответствует – до будущего села один километр, до существующего села – 3,5 километра. Значит, никому не мешаем. Что касается экологии – на самом деле у любого производства есть негативное воздействие, даже автомобиль, который сжигает дизель и выбрасывает газы. Но важно, насколько качественно топливо сгорает. Если сгорает плохо – вреда больше. А если хорошо и черный дым фильтруется, то вред минимален. У нас на заводе черного дыма не будет: все сжигается, фильтруется и только потом выходит наружу.
– Работников вы набираете из местного населения? Обеспечивается ли их безопасность?
– При приеме на работу все проходят обучение по технике безопасности. Кто за что отвечает и какие требования должен соблюдать – все объясняется. Например, бывает нужно подниматься на высоту до 32 метров – может закружиться голова, можно упасть. Или если рабочему внезапно станет плохо и он не перекроет вовремя кран – это опасно. Мы учитываем все такие риски. Завод полностью автоматизирован, но все равно нужен человеческий контроль.
С технологами мы подписали контракты на 2 года. К каждому турецкому специалисту приставим по 3–4 местных квалифицированных молодых ребят. За 2 года они должны всему научиться, и после этого турецкие специалисты уедут, а мы продолжим работу с собственными кадрами. Почти все рабочие будут из местного населения. Всего создадим более 300 рабочих мест.
– Современные заводы, похоже, намного безопаснее старых?
– Безусловно. Раньше компьютеров не было. А сейчас можно открыть кран дистанционно, раньше это нужно было делать вручную. Или, скажем, нужно поднять температуру до 400 градусов – это тоже можно сделать дистанционно.
– В последние годы государство стало поддерживать отечественных производителей, предоставляя разные льготы. Вы ощущаете эту поддержку?
– В сравнении с прежним временем, сейчас льгот действительно больше. Например, мы подчиняемся напрямую министерству энергетики. Министр лично звонит, интересуется: «Есть ли сложности, если будут вопросы — обращайтесь напрямую». Слава Богу, никто не мешает. Экспертизы прошли без задержек. Все прошло вовремя и без трудностей. И местная власть –акимат, айыл окмоту – тоже помогает, чем может.
– Что настораживало турецких инвесторов? На что в первую очередь обращают внимание инвесторы, приходящие извне?
– Их первый вопрос был: «Какой уровень мафии в Кыргызстане?» Тогда мафия действительно была, я сказал, что она есть, но с этим можно справиться. Хотя и сам не до конца верил. Сейчас мафии уже нет. Пока мы строили завод Госкомитет нацбезопасности полностью решил эту проблему. Сейчас нам не о чем беспокоиться. Никто не пришел с требованием: «Дайте долю».
– Вы сказали, что были мигрантом шесть лет. Эмиграция как-то подтолкнула вас к предпринимательству?
– Да, благодаря миграции я прошел через трудности, закалился и вернулся почти готовым к бизнесу. Мигранта поймет только тот, кто сам был мигрантом. Когда находишься за границей, ни на минуту не забываешь Родину. С утра до вечера думаешь: если вернусь в Кыргызстан, чем смогу заниматься? Нужно много учиться и много работать. Только тогда найдешь свой путь.
– Обычно те, кто хорошо устроился за границей, не возвращаются — становятся постоянными жителями. А вы вернулись.
— Я и сам, возможно, не вернулся бы. Но очень хотелось хоть немного помочь своей стране. Это желание не отпускало. Хотя работа у меня там была хорошая, семья была рядом. Все бросили, и в один день просто собрались и уехали домой.
– После возвращения, наверное, не все шло гладко? Сколько раз вы падали и поднимались?
— Много раз. Все это уже позади. Надеемся, что скоро откроем большой завод. Планируем завершить строительство за два месяца и открыть его ко Дню независимости Кыргызстана 31 августа. Наш проект входит в сотню крупнейших в стране.
– Поэтому и государственные органы, наверное, заинтересованы в скором открытии завода?
– Конечно, всем будет хорошо, если мы раньше начнем. Создадим рабочие места, начнем платить налоги. Внесем вклад в развитие страны.
– В какой семье вы выросли?
– Отец был ветеринаром, мама – домохозяйкой. Нас шестеро детей: пять сыновей и одна дочь. Один мой брат — предприниматель в Америке. Он сильно помог в реализации моей идеи по открытию завода.
– А как насчет вашей семьи?
— У меня четверо детей. Жена родом из Узгена. Сейчас живем в городе Ош. Я – то в Кадамжае, то в Бишкеке, то снова в Оше. Главный офис нашего завода находится в Бишкеке. Там работают кыргызстанцы и специалисты из Турции.
– Какие качества важны при работе с инвесторами?
— Неважно, иностранный или местный инвестор – самое главное – это доверие. Никогда не обманывай своего бизнес-партнера, выполняй обещания, держи слово.
– Что, по-вашему, приводит человека к успеху?
– Знания. В любой сфере, в первую очередь, важна образованность. Если говорить о бизнесе, сейчас очень много возможностей, масса книг, советы успешных людей мирового уровня, их биографии. Есть такая фраза: «Если твои родители богаты – у тебя уже есть 30 лет опыта». Это значит, что ты можешь прийти к успеху на 30 лет раньше. У нас такой базы не было. Мы родились в тяжелые 90-е годы. Пришлось добиваться всего самим. Может, если бы мы родились позже, начали бы все это раньше – кто знает?
– Но ведь именно поколение, прошедшее 90-е, достигло многого своим трудом. Они проложили путь, сломали лед.
– Кто пережил трудности, старается больше никогда их не повторять. А тот, кто всегда жил в комфорте, скорее всего, не будет так стараться, как мы.
– Хотели бы, чтобы ваш ребенок прошёл тот же путь, что и вы?
– Какой родитель пожелает своему ребенку трудностей?
– Значит, вы прошли через многое. Но благодаря этому вы и нашли себя.
– Я не хочу, чтобы мои дети получали всё наготове. Успех, которого добиваешься своими силами, особенно ценен. Моя цель – дать им хорошее образование. Талантливый, образованный человек никогда не останется без дела. Но при этом я не хочу, чтобы они, как я, одиноко проходили такой долгий путь. Хочу быть рядом, советом и поддержкой.
18.04.2025 17:30:32