Мирлан Абдылдаев: Кырчын доказал, что Кыргызстан способен на проекты такого масштаба
За несколько месяцев урочище Кырчын превратилось в масштабный этнокультурный комплекс «Вселенная кочевников». О том, как создавался этот объект, какую идею архитекторы заложили в его пространство и что может остаться после завершения VI Всемирных игр кочевников, рассказал профессор Международной академии архитектуры, академик Академии имени Чынгыза Айтматова, доцент КГТУ, отличник культуры и директор ОсОО «Асмат» Мирлан Абдылдаев.
– Мирлан Бекболсунович, Кырчын создавался практически в экстремальных условиях. Что было самым сложным для архитекторов?
– Менять первоначальные решения прямо во время строительства. В начале января Алтынбек Аскарович Максутов предложил разработать архитектурную концепцию этнокомплекса. Первоначальная постановка задачи была иной: объект планировалось разместить на относительно ровной территории, подготовив рельеф под застройку.
Однако после завершения концепции выяснилось, что архитектуре придется подстраиваться под существующий ландшафт. Это принципиально меняло весь проект.
В дальнейшем исходные данные, требования и функциональные задачи пересматривались еще несколько раз. Концепцию приходилось корректировать буквально на ходу.
В традиционном проектировании подобная ситуация считается серьезным риском. Архитектор сначала получает техническое задание, затем разрабатывает концепцию и рабочую документацию, проходит необходимые согласования – и только после этого начинается стройка.
Но у Кырчына времени на классический цикл не было.
Поэтому был выбран метод параллельного проектирования и строительства: отдельные решения разрабатывались одновременно с запуском строительных работ.
Генеральный план передали заказчику 26 мая, после чего в него вносились дополнительные коррективы. Уже 7 июня началось строительство, а 2 сентября Кырчын официально открыл культурно-спортивную программу VI Всемирных игр кочевников.
Таким образом, между началом строительства и открытием комплекса прошло всего около трех месяцев. Для архитектурно-строительного объекта такого масштаба – 21 643 кв. м строений на территории в 50 га – это чрезвычайно сжатый срок.
– Есть важный момент, который, возможно, не всегда очевиден человеку, впервые попавшему в Кырчын. Какой главный образ должна была сформировать эта архитектура? Что должен был увидеть иностранный гость?
– Именно здесь раскрывается одна из ключевых идей проекта. Организаторы Игр изначально стремились показать гостям не упрощенный образ кочевника, сведенный лишь к юрте, лошади и степи, а масштаб целой цивилизации.
Кочевой мир существовал на протяжении огромного исторического периода и охватывал колоссальное пространство. В нем были не только временные стоянки, но и города, крепости, торговые пути, караван-сараи, базары, ремесленные центры, архитектурные сооружения и сложная культура организации среды.
Поэтому задача этнокомплекса заключалась в том, чтобы дать гостю возможность увидеть многогранный мир номадов – не как музейный экспонат, а как живую систему представлений о человеке, природе, движении, красоте и устройстве мира.
– Можно ли сказать, что Кырчын стал своеобразным языком, на котором Кыргызстан рассказывает миру о кочевой цивилизации?
– В этом смысле Кырчын – гораздо больше, чем просто площадка для проведения культурной программы. Это попытка дать человеку возможность хотя бы ненадолго войти в другую систему координат и почувствовать философию кочевого мира.
Вселенная номадов – это не только история передвижения народов. Это вселенная поиска смыслов, гармонии и мира, постоянного взаимодействия человека с природой и пространством.
И именно через архитектуру, среду, детали и масштаб об этом зачастую можно рассказать ярче и убедительнее, чем через длинные лекции.
– Но Кырчын рассказывает миру не только об истории. Сам факт появления такого объекта говорит и о современном Кыргызстане. Насколько для страны важно учиться создавать проекты международного уровня?
– Это, пожалуй, один из наиболее значимых результатов. Кыргызстан все чаще оказывается в ситуации, когда необходимо не просто принять международных гостей, а самостоятельно сформировать пространство, в котором страна будет достойно представлена миру.
И здесь речь идет уже о новом качестве государственного подхода. Международный проект – это не только торжественная церемония или несколько дней соревнований. Это инфраструктура, архитектура, логистика, организация пространства, культура, гостеприимство и способность множества государственных и профессиональных структур работать на общий результат.
Кырчын доказал: Кыргызстан способен создавать такие объекты самостоятельно и в рекордные сроки.
– После завершения Игр возникает главный вопрос: что будет с Кырчыном дальше? Может ли временный проект превратиться в постоянный национальный актив?
– Этот вопрос принципиален. Если объект создается исключительно ради нескольких дней международного мероприятия, его эффект неизбежно ограничен. Но если созданная инфраструктура получает вторую жизнь, она начинает работать на страну совершенно иначе.
Кырчын может стать постоянной площадкой для проведения международных и национальных фестивалей, этнокультурных мероприятий, форумов, выставок, ярмарок, образовательных программ, ремесленных событий и туристических маршрутов.
Тогда вложенные в него ресурсы превращаются не просто в расходы на проведение Игр, а в долгосрочный культурный и туристический актив Кыргызстана.
– В Кыргызстане сегодня активно возводятся дороги, школы, больницы, спортивные и культурные объекты. Можно ли рассматривать Кырчын как часть этого общего процесса?
– Безусловно. И здесь возникает государственная задача более высокого уровня: строить не на один день. Сегодня Кыргызстан переживает период активного инфраструктурного развития. Но настоящий результат строительства определяется не только скоростью реализации и бюджетом.
Важнее то, насколько грамотно объект спроектирован, насколько качественно построен, как долго прослужит и будет ли востребован через десять, двадцать или пятьдесят лет.
– Насколько этот проект можно назвать результатом работы единой команды?
– Кырчын невозможно рассматривать как результат труда только архитекторов или строителей. За ним стоят государственные структуры, специалисты самых разных отраслей, рабочие, инженеры, транспортники, энергетики, службы безопасности, коммунальные службы, деятели культуры и многие другие.
И в этом заключается еще один важный смысл: крупный международный проект требует не одного исполнителя, а способности государства работать как единый слаженный организм.
– Что, на ваш взгляд, такие проекты меняют в самом Кыргызстане?
– Для страны это вопрос не только архитектуры. Кыргызстан учится грамотно позиционировать себя на международной арене – не как небольшое государство, которое просто принимает гостей, а как страна с богатой историей, уникальной культурой, самобытными идеями и собственным взглядом на современность.
Всемирные игры кочевников стали одним из главных инструментов такого позиционирования, а Кырчын добавил к нему еще один важный язык – язык архитектуры и пространственных решений.
Гость может не знать всех тонкостей истории Кыргызстана, но он видит пространство, чувствует его атмосферу, соприкасается с ремеслами, слышит музыку и осознает, что за понятием «кочевая цивилизация» стоит огромный культурно-исторический пласт.
– Если попробовать сформулировать главный итог Кырчына одной фразой, каким бы он был?
– Кырчын рассказывает миру о том, кем были кочевники, и одновременно демонстрирует, каким Кыргызстан становится сегодня. Страна обращается к собственной истории не для того, чтобы остаться в прошлом. Напротив, через осмысление прошлого Кыргызстан формирует современное пространство для международного диалога.
И если Кырчын после Игр продолжит жить – принимать гостей, организовывать новые события, работать на развитие туризма, культуры и образования, – его значение окажется несоизмеримо больше рамок одного мероприятия.
Потому что настоящее наследие – это не только то, что мы построили. Это то, что мы сумели сохранить, наполнить новым смыслом и передать следующим поколениям.
08.09.2026 08:50:13