Гүлмира Мукамбетова, подполковник милиции в отставке: «Когда раскрываешь преступления, связанные с детьми, сердце замирает»

Гүлмира Мукамбетова – одна из женщин, которые долгие годы раскрывали преступления, расследовали сложные дела и служили справедливости. Она много лет проработала в органах внутренних дел, посвятив большую часть жизни работе следователя. В своей профессиональной деятельности сталкивалась со многими тяжелыми и сложными случаями, расследуя дела, связанные с судьбами людей. В этом интервью Гүлмира Мукамбетова вспоминает эти события.

– Гүлмира, вы – человек, который привык постоянно работать, и, наверное, не привык к безделью. Как проходит ваш отдых на пенсии?

– Я проработала в милиции более 25 лет и только в прошлом году вышла на пенсию. Возможно, я бы продолжала работать, но здоровье подсказывало остановиться. Вы же знаете, работа следователя – это нелегко. С тех пор как я ушла на отдых, у меня не было ни одного свободного дня. Коллеги почти ежедневно звонят за советом. Я помогаю им как по раскрытию преступлений, так и с документацией. Кроме того, у меня есть два внука, которые никогда не дают заскучать. Если же остаюсь одна, мне нравится смотреть документальные фильмы о следственной работе.

– Как вы вообще пришли к этой профессии?

– В школе я увлекалась спортом. Моя сестра и я играли в баскетбол в команде, защищавшей честь Каракола. Позже сестра уехала учиться в Фрунзе. После окончания школы я поступила в институт физкультуры в столице. Потом вернулась в Каракол и успела поработать учителем физкультуры. В это время я вышла замуж и родила дочь. К сожалению, когда моей дочке было девять месяцев, её отец тяжело заболел и умер. Я не хотела оставаться в деревне одна с ребёнком, поэтому переехала в столицу и решила изменить профессию – поступила в Академию милиции. Я была настолько увлечена учебой, что окончила её с красным дипломом. Затем начала карьеру с сержантской должности.

– Для женщины эта профессия, наверное, очень тяжёлая…

– Конечно. Особенно для матери. В первые годы работы всё было непросто. Зарплату выдавали зерном и алкоголем. С дочкой мы пережили трудные времена. Она всегда была со мной: из-за большой нагрузки на работе мы практически жили в отделении. Мы снимали квартиру возле Политехнического института, вставали в шесть тридцать утра, чтобы пешком дойти до Аламудунского РОВД, расстояние было более десяти километров. Вечером шли обратно. Когда дочь уставала, я брала её на руки, потом опускала… Так мы оба сильно похудели. Потом отец забрал дочь в Каракол, и она росла у него и у моей мамы до окончания школы.

– Не жалели, что не могли быть рядом с дочерью?

– В тот момент выбора не было. Я старалась часто видеться, но приходилось уезжать снова. Сначала я скучала. «Р» она не могла произнести, и я обещала, что заберу её, когда она научится. В следующий раз пришла – она уже сказала: «Мама, я сказала “Р”, вот, рр-рыба! Забери меня!» – и бежала за мной. Я скрыла слёзы и отпустила её. Забрать её тогда было невозможно. Кроме того, я уже была следователем.

– Помните своё первое следствие?

– Да, помню. Профессор и доцент одного вуза поссорились. Профессор – мужчина, доцент – женщина. Мужчина толкнул её с лестницы, она получила лёгкую травму головы. Я вызвала их на допрос. Они визжали, как дети в детском саду. Когда пыталась говорить с ними по очереди – не выходило. Смотрела на них со стороны и хотела смеяться, но было нельзя. Так и запомнилось моё первое дело.

– Были ли случаи, когда вы принимали особенно гуманное решение как женщина и мать?

– В нашей работе ты перестаёшь быть просто женщиной или мужчиной. Закон всегда на первом месте. Но бывают моменты, когда сидишь вместе, плачешь – и всё равно решение принимаешь в рамках закона. Самое болезненное для меня – раскрытие преступлений против детей. Видеть маленьких девочек, пострадавших от насилия, – сердце буквально сжимается. Я видела детей, пострадавших от пожаров, аварий… Эти ситуации невозможно описать словами. Но на это нет времени, приходится действовать.

– Вы говорили, что ушли на отдых из-за здоровья. Это последствия работы?

– Возможно. Но были и другие случаи. Например, когда я работала в Ленинском РОВД с наркотиками, мы изымали большие партии марихуаны и героина. Бывали стрельбы с наркоманами. Однажды, собирая шприцы, уколола руку иглой. Врач сказал, что ничего страшного. Я продолжила работу, но через три месяца заболела – игла оказалась заражена гепатитом В. Сейчас, слава Богу, я здорова и нахожусь под наблюдением врачей.

– Бывали случаи, которые не удалось раскрыть?

– К сожалению, да. Однажды зимой поступил вызов: во дворе найдено тело женщины. Прибыли – без головы, её тело позже нашли в другом месте, собаки съели часть. Узнать по черепу было невозможно. Мы приложили много усилий, но раскрыть это преступление не удалось.

– Были случаи, которые произвели на вас особое впечатление?

– Да, одно убийство. В двухэтажном доме были убиты хозяин, хозяйка, сын и дочь. Голова женщины была разрублена на две части, мозг сына вывалился на пол… Всё из-за денег, знакомый семьи их расстрелял. Старшая дочь позвонила нам. Представьте, какое это было зрелище. Я ходила по дому, искала улики. Родственники и оперативники стояли во дворе. Когда оставалась одна, казалось, будто кто-то идёт за мной. Это ощущение преследовало меня почти неделю. Потом мы привыкли.

– Ваша дочь пошла по вашим стопам. Не пытались отговорить её от работы?

– При выборе профессии дочь Динара сказала: «Я буду защищать права, как вы, или никем!» Я пыталась отговорить, но не могла нарушить её желание. Она поступила в академию, окончила, работает в отделе документов.

– Как у вас обстоят дела дома?

– Я как любая женщина и мать, люблю порядок и чистоту. Когда дочь выходила замуж, я сама делала все приготовления. Многим казалось, что меня нет дома, но они удивлялись, увидев, как всё сделано.

– Работа не мешала вашей личной жизни?

– Нет, я ни о чём не жалею. Быть следователем было моей целью. Я шла к ней несмотря на трудности. Другую профессию представить не могу. Семья у меня есть – дочь и внуки, и я этим счастлива.

29.03.2026 18:18:05