Назгуль Турдубекова о смертной казни: «Нет доказательств, что она снижает уровень убийств»
В Кыргызстане изнасиловали и убили 17-летнюю девушку. Это уже не первый подобный случай в стране. Общественность возмущена и требует ввести смертную казнь. Что по этому вопросу думают правозащитники? В интервью правозащитница, глава ОФ «Лига защитников прав ребенка» Назгуль Турдубекова делится мнением о том, нужно ли вводить смертную казнь, будет ли это эффективным инструментом и как бороться с виктимблеймингом, который существует в нашем обществе.
– Назгуль Усеновна, Кыргызстан в очередной раз потряс случай с изнасилованием и убийством молодой девушки. В связи с этим в обществе вновь заговорили и начали требовать ввести смертную казнь. Как правозащитное сообщество относится к этому? Является ли смертная казнь эффективным инструментом предотвращения подобных преступлений?
– Почти все убийства девочек, девушек и женщин происходили со стороны лиц, которые были ранее осуждены за изнасилования и убийства. Это был не просто мимо проходящий человек, а лицо, которое склонно к проявлению жестокости. Поэтому необходимо вводить систему мониторинга со стороны государственных органов за тем, чтобы они проходили постоянную коллекционную терапию и были под контролем МВД. Также нужно наладить систему взаимообмена МВД со странами СНГ, так как двое из них отбыли срок за преступления против личности в России. Получается, что можно спасти детей и женщин через фокусированную работу. В целом по введению смертной казни нет надежных доказательств, что смертная казнь снижает уровень убийств. Большинство исследований не подтверждают устойчивый сдерживающий эффект. Это факт.
Также есть большие риски, что будут ошибки в работе следователей, судов. В Кыргызстане нет ДНК-экспертизы. Могут быть вынесены ошибочные решения, в результате будут казнены невиновные лица и тогда компенсировать жизнь людей будет невозможно. Также смертная казнь экономически чаще дороже: уголовные процессы по делам с возможной смертной казнью и последующие апелляции обходятся государству значительно дороже, чем варианты с пожизненным заключением.
– Есть ли международные примеры стран, где смертная казнь снижала уровень насилия? Или, наоборот, где отказ от нее не привел к росту преступности?
– По данным Amnesty International, в 2024 году было зафиксировано 1 518 исполненных казней (рост на 32% относительно 2023), причем большинство казней пришлось на несколько стран. При этом число стран, отменивших казнь в законе, продолжает увеличиваться (113 стран на конец 2024). Это показывает, что глобально подходы расходятся: сокращение числа стран-исполнителей, но резкие всплески в отдельных юрисдикциях. По моему мнению, альтернатива смертной казни всегда более эффективна.
– Можно ли говорить о том, что в нашем обществе укоренена толерантность к насилию? Если да, то как это проявляется?
– У нас нужно вводить нулевую толерантность ко всем видам насилия. Люди знают о насилии, но не вмешиваются, считая, что это семейное дело. Это установки в обществе. Также воспитание через физические наказания снижает уровень чувствительность к насилию и позволяет «процветать» этому преступлению. В целом любую борьбу против насилия нужно вести системно.
– В нашем обществе часто обвиняют жертву. Как бороться с виктимблеймингом, который до сих пор у нас существует?
– Когда мы говорим о виктимблейминге и привязываем его к нашему менталитету и традициям – это есть уход от ответственности. Это наша общечеловеческая проблема, которая связана с низким уровнем осведомленности. Когда мы говорим, что это наш менталитет - люди сразу отпускают руки, что ничего не поделаешь. Но это не так. И чтобы исправить ситуацию, государство должно выделять деньги на просвещение нашего общества, осведомленность, на профилактику того, чтобы не было осуждения жертвы. Нам нужно население просвещать и делать чувствительными к пострадавшим – жертва не виновата!
02.10.2025 14:33:53