Без стереотипов: Вячеслав Лобырев о стихах, музыке и жизни вне шаблонов

Офицер, юрист, политик, мастер спорта по пауэрлифтингу и ветеран боевых действий – публичный образ Вячеслава Лобырева кажется далеким от сентиментальности. Однако в его стихах и песнях звучат совсем другие темы: любовь, жизнь и смерть, течение времени, вера, страх потери и ценность человеческих отношений. В интервью Вячеслав Лобырев рассказал, почему не видит противоречия между жесткостью и уязвимостью, какие личные переживания становятся основой его произведений, чего он боится не успеть и почему творчество для него никогда не станет профессией.

– В вашем публичном образе очень много жесткости – офицер, юрист, политик, человек с четкой позицией. А в стихах появляются любовь, страх потери, время, одиночество, очень личные переживания. Где вы настоящий – в публичной жизни или именно в творчестве?

– Вы знаете, к этому публичному образу можно еще добавить образ мастера спорта по пауэрлифтингу и ветерана боевых действий. На самом деле личность каждого полноценного человека не ограничивается каким-то одним образом и соответствующими ему стереотипами.

Поэтому, бесспорно, офицер может любить, юрист может быть сентиментальным, политик может быть добрым и так далее. Как раз через свое творчество я открываю те характеристики своей души, которые соответствуют моей личности.

Поэтому я настоящий везде. В том подходе, который я демонстрирую, нет никаких противоречий.

– Вы пишете о любви, смерти, времени, вере, ценности жизни. Это темы человека, который уже многое пережил. Есть ли песня или стихотворение, за которыми стоит реальная история, о которой вы до сих пор никому не рассказывали?

– Вы действительно правильно заметили: я пишу о так называемых вечных темах – любви, жизни, смерти, времени. Я пишу свои стихи и песни только на темы, которые беспокоят меня и о которых я постоянно размышляю.

За каждым стихотворением, за каждой песней в той или иной мере стоит личная история. Иногда она может быть иносказательной, иногда – доподлинной, но это всегда передача личных переживаний.

Есть ли какая-то жизненная ситуация, которую я боюсь описать в стихотворении? Нет, такой ситуации нет. Есть ситуации, которые я пока не описал, потому что их время еще не пришло. Возможно, в какой-то момент просто отсутствовало желание раскрывать ту или иную ситуацию.

Но с учетом того, как строится стихотворная строфа, я не вижу никакой проблемы в том, чтобы описать стихами совершенно любую ситуацию, а в дальнейшем положить эти стихи на музыку и создать песню. Страха точно никакого нет.

– В одной из своих песен вы называете время тем, что человеку не подчиняется. А чего сегодня больше всего боитесь не успеть лично вы?

– Время – это очень сложная, многослойная философская категория. Кстати, в начале августа в продаже появилась книга великого современного русского философа Александра Дугина. Очень рекомендую ознакомиться с этой монографией.

Но если говорить обо мне и о том, чего я боюсь не успеть, то, пожалуй, здесь есть два переживания.

Первое – я боюсь не успеть передать все свои знания и умения своим детям, а у меня их трое. С другой стороны, я боюсь не успеть выполнить те предназначения перед Родиной, которые у меня также имеются.

Я очень стараюсь, чтобы мои страхи оставались только страхами и чтобы все из вышеперечисленного я точно успел сделать.

– Ваши тексты иногда совсем не похожи на то, что слушатель ожидает услышать от человека с вашей биографией. Вам важно разрушить стереотип о том, каким должен быть офицер, политик, публичный мужчина, и показать, что он имеет право быть сентиментальным и уязвимым?

– Действительно, если мы говорим о сложившихся стереотипах, то, наверное, мои песни должны быть другими. Но вот в чем моя радость: я не соответствую стереотипам и делаю в творчестве то, что мне близко, к чему я расположен, то, чего требуют моя душа и мое сердце.

Поэтому я пишу ровно те песни, которые мне хочется написать именно в этот момент. Я не стремлюсь чему-то соответствовать. Не стремлюсь попадать в какую-то конъюнктуру, следовать модным творческим тенденциям.

Я делаю это в первую очередь для себя. Мне достаточно просто так существовать. Творчество не является моим профессиональным видом деятельности. Я не зарабатываю им деньги. Я просто делюсь своим творчеством с окружающими. И если кому-то это нравится – это великолепно.

– У вас уже немало песен – «Два героя», «Бабочки», «Ценность жизни», «Многообразная любовь», «Время», «Зодиак» и другие. Если посмотреть на них не как на отдельные произведения, а как на своеобразный дневник, что они рассказывают о том, как менялся сам Вячеслав Лобырев?

– Спасибо. Я вижу, что вы изучили мое творчество и перечислили в этом вопросе наиболее знаковые и узнаваемые музыкальные произведения.

Если посмотреть на них как на совокупность жизненных циклов, то, пожалуй, они не являются чем-то последовательным, что характеризовало бы изменения в моей личной жизни. Эти произведения описывают совершенно разные этапы моей жизни, но расположены не в хронологическом порядке.

Поэтому, если мы и говорим о каких-то изменениях, то здесь можно говорить только об изменениях и совершенствовании исполнительского мастерства и аранжировки. Жизни это точно не касается.

– Вы очень много пишете о Ростове, его истории, зданиях и людях. Для вас город – просто место, где вы живете, или полноценный герой вашего творчества? Есть ли тот Ростов, который невозможно показать туристу, но который можно передать только стихами или музыкой?

– Я очень люблю свою Родину – Россию, в том числе и малую родину, город Ростов-на-Дону, где я родился, вырос, учился, любил, женился, где родились мои дети и где сейчас я служу на тех или иных должностях. Поэтому я не могу в своем творчестве обойти стороной любимый город.

Это с одной стороны. А с другой – Ростов-на-Дону действительно уникальный, мультикультурный город. Например, это город, в котором проживают представители более 130 национальностей. На наших улицах можно услышать совершенно разные языки, увидеть совершенно разные лица. У нас представлены самые разные религиозные верования.

В этой уникальной среде сложился совершенно открытый, как я пою в своей песне, добрый город, где люди действительно могут открыто смотреть друг другу в глаза и называют друг друга братьями.

Обращение одного человека к другому – «брат» – в магазине, на улице, на рынке или по телефону настолько естественно, что ни у кого не вызывает вопросов. Поэтому, конечно же, я с удовольствием посвятил своему городу стихотворение и песню.

А если говорить о том, что невозможно показать туристу, но можно передать песней или стихами, то это как раз то самое отношение людей друг к другу. То самое сердечное отношение, тот колорит, то сердцебиение, которое можно услышать, только если здесь жить.

Туристу за неделю пребывания в городе этого не понять. Здесь надо пожить, чтобы понять, как бьется сердце Ростова.

– Сегодня написать песню может почти любой, а искусственный интеллект уже способен создавать и музыку, и стихи. Как вы думаете, что останется у настоящего автора такого, чего машина никогда не сможет воспроизвести?

– Очень спорное предположение, что сегодня написать песню может почти любой. Если мы под песней подразумеваем набор звуков и какие-то рифмованные строки, то, наверное, да.

Если же под песней мы понимаем нечто глубокое, что несет отпечаток или след культуры, то даже искусственному интеллекту, пожалуй, не дано передать ту душевную атмосферу, которая живет вокруг автора и внутри него самого.

Хотя я не буду скрывать, что слышал ряд произведений, созданных искусственным интеллектом: они очень и очень мелодичные, а стихи вполне приемлемы.

История взаимодействия человека и искусственного интеллекта несколько выходит за границы нашего интервью. Это отдельная большая тема. Кстати, я готов ее обсуждать. Я в некотором роде специализируюсь на искусственном интеллекте.

Но если отвечать на конкретный вопрос, то я считаю, что искусственный интеллект все-таки никогда не получит человеческую душу. Здесь сложно описать словами. Это надо чувствовать.

– Представим, что завтра вам предлагают полностью отказаться от политики и общественной деятельности и заниматься только музыкой и литературой. Вы бы смогли это сделать? И достаточно ли сегодня для вас творчества, чтобы назвать его не увлечением, а второй профессией?

– Вы знаете, мое занятие политикой и общественной деятельностью – исключительно моя инициатива и моя добрая воля. Никто меня не заставлял этим заниматься, и тем более никто не может предложить мне отказаться от этого.

С другой стороны, если мы говорим о творчестве, то оно никогда не было моей профессией и никогда ею не будет. Это исключительно самовыражение.

Поэтому, даже если я прекращу заниматься общественной или политической деятельностью, это никак не повлияет на мое творчество. И, к слову, если сегодня я хочу самовыражаться именно так, не факт, что через некоторое время не решу делать это по-другому. Например, в танце, а может быть, еще в какой-либо деятельности.

Я уже, в принципе, сказал в своем интервью: я достаточно свободный человек и никогда не обременяю себя какими-то условностями. Сегодня я хочу петь, а завтра, если мне это надоест, перестану петь. И это не будет для меня никакой проблемой.

Я делаю ровно то, что мне нравится. Да и вообще, в принципе, я уже нахожусь в том возрасте, когда имею право делать ровно то, что мне нравится. И каждому желаю поступать именно так. Надо идти за своими желаниями, а не подстраиваться в угоду кому-либо или чему-либо.

02.09.2026 07:42:43