Владимир Шварц: «Если бы не Михаил Фрунзе, Кыргызстан мог бы быть сейчас одной из областей Казахстана»
Мало кто знает, что в далёком от нас 1925 году будущее Кыргызстана как суверенного государства буквально висело на волоске: сейчас он вполне мог бы быть одной из областей Казахстана. О том, как советский полководец и политик Михаил Фрунзе повлиял на судьбу нашей страны, решил рассказать нам энтузиаст отечественной истории, исследователь при кыргызстанском Общественном фонде им. Санжарбека Даниярова Владимир Шварц.
– Уроженец Пишпека Михаил Васильевич Фрунзе, советский полководец, партийный и государственный деятель – человек яркой, очень короткой, но блистательной жизни. Всю его семью составляли люди талантливые, круглые отличники в буквальном смысле, поскольку были золотыми медалистами учебных заведений, которые заканчивали, людьми высокой порядочности и принадлежали к сословию медиков: отец Михаила Васильевича, Василий Михайлович Фрунзе был фельдшером.
Старший брат Константин – тоже фельдшером, оставался им в Семиреченской области и в 1916 году, в то же время успел поучаствовать в качестве военного врача на Русско-Японской войне, мобилизовавшись туда добровольцем. Когда после смерти отца семейства оно было в тяжёлом положении, Михаил предложил матери продать золотую медаль Константина, но та высказалась против такого решения, наш герой заявил, что всё равно он получит такую же награду, сказав такую фразу «и моя медаль станет его медалью, я отдам её Косте. Считайте, что сейчас продаём мою».
– Выполнил Михаил своё обещание?
– Выполнил, можно сказать, на «отлично»: окончил с золотой медалью гимназию в городе Верном, где учился с 12-летнего возраста. А вот вам ещё интересный факт. Михаил Фрунзе был в близких отношениях с семьёй тогдашнего пишпекского градоначальника Ильи Фёдоровича Терентьева, дружил с его сыном. То есть, был вхож в круг семиреченской дореволюционной элиты. И за год до окончания гимназии он с этим своим другом и несколькими другими товарищами отправился в конное путешествие по кыргызским землям, которое продолжалось три месяца: выехали из Верного, перевалили за Кордай и вышли к Боомскому ущелью. И поехали-то не просто так, прогуляться! Михаил считал, что будет ботаником, а его друг, с которым они и задумали устроить свою экспедицию, мечтал стать энтомологом – учёным, изучающим насекомых.
– То есть, Михаил Фрунзе вполне мог бы стать не полководцем, а учёным, ботаником?
– И не просто учёным, а блестящим исследователем! По окончании этого исследовательского тура он и его друг собрали коллекции растений и насекомых, отправив их в Санкт-Петербург, в кунсткамеру. Им сказали там: «ребята, большое спасибо, продолжайте работать, очень интересно». А для меня как человека, интересующегося прежде всего историей, интересен факт, что эти ребята, подъехав к Боомскому ущелью, решили: «ой, оно пустое и каменистое, ничего особенного мы не найдём. Слыхали, что тут есть очень замечательное место, Чон Кемин. Но там живёт Шабдан-батыр Джантаев».
Поскольку один из товарищей Михаила Фрунзе по этому путешествию был сыном врача, лечившего детей этого предводителя кеминских кыргызов, манапа и токмакского старшины, путешественники написали ему записку, и тот их пригласил к себе в гости. Приехали, пожили у него несколько дней, и чтобы гостям не было скучно, к ним приставили сына Шабдана – Кемела Шабданова, впоследствии репрессированного при Советской власти. В течение пятидневного знакомства молодые люди друг другу понравились, что послужило началом их многолетней дружбы.
– Помогла ли ему эта дружба Кемелу в дальнейшем?
– Я смотрел в Государственном архиве Российской Федерации архивные документы, имевшие отношение к репрессивным мерам Советской власти по отношении к Кемелу Шабданову. В одном из них я обнаружил листочек бумаги, которого не было ни в описи, нигде, он просто был вшит. Когда я начал с лупой разбираться и обнаружил, что это было письмо Кемела, напечатанное на пишущей машинке. А поверх него что-то написано арабской вязью, дрожащей рукой. Когда я разобрал, что это за надпись и ознакомился с подписью, выяснилось, что имею дело с автографом Кемела. Он обращался в Михаилу Васильевичу Фрунзе, который на тот момент был уже в Боткинской больнице
– Наверное, нелишним будет напомнить читателю, что в той больнице, согласно официальной версии, Михаил Фрунзе умер 31 октября 1925 года от заражения крови в результате операции по удалению язвы желудка. Чем же вас заинтересовала записка?
– Прежде всего тем, что она была написана в октябре 1925 года. Тогда вопрос о статусе Киргизии как государства стоял, можно сказать, ребром: к тому моменту она была ещё Киргизской Автономной областью, входившей в состав Российской Советской Социалистической Республики. В неё же входила тогда и Казахская Автономная Республика, но была в этом вопросе, можно сказать, выше рангом, ввиду большей территории и более многочисленного населения. Все дело шло к тому, что она тоже откалывалась от РСФСР, но Киргизия оставалась областью, но уже в составе Казахской ССР. Были свои сторонники такого варианта. Эти люди утверждали, мол, кыргызы представляют собой часть казахского народа.
– Какую сторону в этом споре принял Михаил Васильевич?
– Он знал об этой ситуации. Но в письме с припиской Кемела не было и намёка на политику. Он писал буквально следующее: «меня с братьями выселяют из Киргизии. Наши жизни под угрозой, помогите нам». Это была дружеская записка, крик о помощи частному лицу, а не политика. Но на нее Михаил Фрунзе отреагировал как политик: написал резолюцию, адресовав ее председателю Центрального исполнительного комитета (ЦИК) СССР от РСФСР Михаилу Калинину, с просьбой обратить на письмо Кемела Шабданова особое внимание. Подчеркнул, что «Кемел Шабданов – не контрреволюционер» и продолжил: «в Киргизии идет межклановая борьба, в которой побеждают те, кого поддерживает Худайкулов». Упомянутый здесь советский партийный и государственный деятель Рахманкул Худайкулов, вскоре тоже репрессированный, ратовал за вхождение Киргизии в состав Казахстана на правах области. Он был противником Шабданова и принадлежал к кыргызскому роду Абла. Считается, что предки этой этнической общности были казахами.
– Хотите сказать, что сторонники вхождения Киргизии в состав Казахстана на тот момент преобладали в органах власти? Как же удалось Фрунзе изменить эту ситуацию?
– Удалось, причём радикальным образом: в том же письме Фрунзе написал: «там творится куча безобразий, пошлите туда комиссию, пусть она разберется!». И вот, в результате этого обращения в президиум ЦИК, в тот же день, 16 октября 1925 года, идет телеграмма в Пишпек с требованием «срочно вернуть Шабданова», а ещё через несколько дней сюда выезжает контрольная комиссия представителей ЦИК.
Они выявляют за Худайкуловым кучу должностных преступлений, и карьера этого человека заканчивается, чтобы никогда уже не возобновиться. А тот круг кыргызских политиков, который был уже подавлен и разбросан, восстанавливает свои позиции во власти. Но к тому моменту Михаил Васильевич уже скоропостижно скончался. В благодарность за спасение своей судьбы и кыргызского государства они подают в Москву прошение о том, чтобы Пишпек переименовали во Фрунзе – что и было сделано 12 мая 1926 года.
Вот так, благодаря замечательному уроженцу Киргизии, советскому политику и полководцу, наша страна не превратилась в область Казахстана, а была преобразована 1 февраля 1926 года в Киргизскую АССР, 5 декабря 1936 года – в Киргизскую ССР. А 31 августа 1991 года стала Кыргызской Республикой, одним из суверенных государств на политической карте мира. Без участия Михаила Васильевича Фрунзе она не получила бы на это шанса никогда.
– И при этом у нас в Кыргызстане, к сожалению, есть некоторые политики, которые пытаются поднять вопрос о том, чтобы закрыть Мемориальный Дом-музей М.Ф. Фрунзе, переименовать его улицу в Бишкеке. Мол, СССР давно уже канул в Лету, и память о советском прошлом должно уйти вместе с ним.
– Думаю, это они делают от недостаточной информированности. Историю своей страны надо любить или, хотя бы, знать. Не забывая людей, которым Кыргызстан обязан своим существованием как суверенного государства.
Вопросы задавал Андрей Токомбаев
14.04.2025 18:42:18