Кайрат Телеушев: Почему конфликт вокруг Ирана меняет баланс сил в регионе
Ситуация вокруг Ирана с каждым днем становится напряженнее. Удары по иранским объектам в Сирии, эскалация в Ливане, инциденты с судами в Ормузском проливе и постоянные споры вокруг ядерной программы показывают, что Ближний Восток снова приближается к крупному кризису.
Мы поговорили с политологом, генеральным директором PR-компании «Гуров и партнеры – Центральная Азия» Кайратом Телеушевым о том, какие процессы стоят за обострением вокруг Ирана, кто может извлечь выгоду из возможного ослабления Тегерана и каким образом происходящее может повлиять на страны Центральной Азии.
– Как вы оцениваете ситуацию вокруг Ирана? Многие считают его жертвой агрессии США и Израиля.
– Я бы предложил рассматривать происходящее не через моральную схему «жертва или агрессор», а через логику международной политики.
В международных отношениях государства действуют прежде всего исходя из собственных интересов. Эту модель описывали классики политического реализма, такие как Моргентау и Миршаймер. В мире, где отсутствует единая наднациональная власть, каждое государство стремится усилить свои позиции, поскольку безопасность никто гарантировать не может.
Если применить такой подход к Ближнему Востоку, становится очевидно, что Иран нельзя рассматривать только как объект внешнего давления. Речь идет о государстве, которое десятилетиями формирует собственную систему влияния.
В этой конфигурации важную роль играют и другие крупные державы. Россия стремится сохранить свое военное и политическое присутствие на Ближнем Востоке и остается союзником Ирана. Китай заинтересован в стабильных поставках иранской нефти и развитии инфраструктурных проектов в рамках инициативы «Один пояс - один путь», рассматривая сотрудничество с Тегераном как стратегическое. При этом крупные европейские государства, такие как Германия, Франция и Великобритания, вынуждены учитывать жесткую линию Дональда Трампа.
– В чем проявляется стратегия Ирана?
– Ее хорошо видно на конкретных фактах. После свержения Саддама Хусейна в 2003 году Иран значительно усилил позиции в Ираке, поддерживая шиитские политические партии и вооруженные формирования.
В Сирии Тегеран с первых лет войны стал ключевым союзником Башара Асада. Без иранской финансовой поддержки и военных советников сирийское руководство могло оказаться в гораздо более сложном положении.
Кроме того, Иран на протяжении десятилетий поддерживает ливанскую «Хезболлу». Тегеран также сотрудничает с ХАМАС в секторе Газа и оказывает поддержку хуситскому движению в Йемене.
В аналитических исследованиях эту сеть союзников называют «осью сопротивления». Речь идет о системе союзных сил, через которую Иран расширяет свое влияние и сдерживает противников за пределами собственной территории.
– Почему обострение происходит именно сейчас?
– Ближний Восток остается регионом, где сталкиваются интересы сразу нескольких крупных держав: Ирана, Израиля, Турции и Саудовской Аравии. Плюс Соединенные Штаты, которые сохраняют в регионе значительное военное присутствие. По меньшей мере в 19 точках Ближнего Востока размещены десятки баз, как постоянных, так и временных, а также около 40 тысяч военнослужащих. Из них восемь являются постоянными базами, расположенными в Бахрейне, Египте, Ираке, Иордании, Кувейте, Катаре, Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратах.
В такой системе действует логика баланса сил. Когда одна страна усиливается, другие государства начинают воспринимать это как угрозу и пытаются ограничить ее возможности.
Израиль рассматривает иранскую ядерную программу как критическую угрозу. По данным МАГАТЭ, Иран накопил более 120 килограммов урана, обогащенного до уровня 60%, что приближает страну к порогу создания ядерного оружия.
– Кто может выиграть от ослабления Ирана?
– В краткосрочной перспективе главным бенефициаром ситуации, скорее всего, станет Израиль. В Тель-Авиве, вероятно, считают, что чем слабее Иран и его союзные структуры, тем меньше угроз для израильской безопасности.
Но есть и другой важный игрок – Турция. Анкара активно усиливает военный и политический потенциал. Турция располагает второй по численности армией в НАТО, около 450 тысяч военнослужащих и активно развивает собственный военно-промышленный комплекс.
В последние годы Турция уже расширила военное присутствие в Сирии, Ираке, Ливии и на Южном Кавказе. Если влияние Ирана сократится, Анкара получит дополнительные возможности для усиления своего политического и экономического влияния на Ближнем Востоке.
– Как может измениться региональный баланс сил?
– Если предположить, что Иран серьезно ослабнет, на вершине региональной системы могут остаться два наиболее сильных центра силы - Израиль и Турция.
Израиль обладает самой технологически развитой армией региона и, по оценкам экспертов, единственным ядерным арсеналом на Ближнем Востоке. Его военный бюджет превышает 24 миллиарда долларов в год. Турция, в свою очередь, располагает крупными вооруженными силами и быстро растущим оборонным сектором.
В такой ситуации именно эти две страны могут определять дальнейшую конфигурацию сил на Ближнем Востоке. Поэтому нынешний кризис представляет собой не просто локальный конфликт, а начало масштабного перераспределения влияния в регионе.
– Каким образом происходящее может повлиять на страны Центральной Азии?
– Прямого военного воздействия на Центральную Азию, скорее всего, не будет. Однако последствия окажутся вполне ощутимыми.
Первый фактор связан с энергетикой. Через Ормузский пролив проходит около 20 процентов мировой торговли нефтью. Любая серьезная эскалация в этом районе приводит к росту мировых цен на энергоносители. Для Кыргызстана это означает подорожание топлива, рост транспортных расходов и повышение стоимости многих товаров.
Второй фактор – логистика. Для стран Центральной Азии Иран остается важным выходом к портам Персидского залива, прежде всего Бендер-Аббасу и Чабахару. Если ситуация вокруг Ирана станет нестабильной, то часть грузовых потоков может перейти на альтернативные маршруты через Каспий, Кавказ и Турцию. Речь идет о так называемом Срединном коридоре. В такой ситуации может ускориться и реализация проекта железной дороги Китай – Кыргызстан –Узбекистан.
Третий фактор касается безопасности. Крупные конфликты на Ближнем Востоке обычно сопровождаются активизацией радикальных религиозных движений и пропаганды. Поэтому спецслужбы стран Центральной Азии будут вынуждены внимательнее следить за возможным влиянием таких процессов на регион.
Четвертый фактор связан с геополитикой. Если влияние Ирана ослабнет, освободившееся пространство в регионе будут занимать другие игроки. Прежде всего Турция, которая уже активно развивает экономические, образовательные и военно-политические проекты в Центральной Азии.
Пятый аспект – культурный. Например, для Таджикистана Иран остается важным центром персидской культурной традиции. Таджикский язык является одной из форм персидского языка. Ослабление Ирана может привести к сокращению его гуманитарного влияния и усилению активности других государств в этой сфере.
– Исходя из сказанного какой вывод можете сделать?
– Для Центральной Азии этот конфликт будет ощущаться не через боевые действия, а через экономику и изменение регионального баланса сил. Рост цен на топливо, перестройка торговых маршрутов и усиление внешнего влияния могут стать основными последствиями для региона.
Иран остается крупным государством с населением более 92 миллионов человек и входит в число ведущих энергетических держав. Страна занимает третье место в мире по объёму доказанных запасов природного газа и нефти, располагая при этом развитой ракетной программой. Однако сегодня она находится под серьезным внешним давлением.
От того, сможет ли Тегеран сохранить свои позиции, зависит не только будущий баланс сил на Ближнем Востоке. Во многом от этого будет зависеть и то, как изменится геополитическая карта Евразии и по каким маршрутам будет двигаться торговля между Азией и Европой. При этом нельзя исключать, что в долгосрочной перспективе именно Иран может выйти из этой ситуации с усиленными позициями, сумев адаптироваться к внешнему давлению и перестроить экономические и политические связи.
11.03.2026 16:29:37