Бишкек в центре геополитического треугольника
Предстоящий Бишкекский саммит ШОС имеет значение, выходящее далеко за рамки очередной встречи лидеров. Организация постепенно меняет свою природу: от механизма коллективной безопасности – к платформе экономической, транспортной, энергетической и политической связанности Евразии.
Напомним, что в Бишкеке с 31 августа по 1 сентября 2026 года пройдет Юбилейный 25-й саммит Совета глав государств-членов Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) (основные мероприятия также захватывают даты с 30 августа). Мероприятие приурочено к 25-летию организации и проводится под лозунгом «25 лет ШОС: вместе к устойчивому миру, развитию и процветанию».
Главная тенденция заключается в исчезновении прежнего разделения между экономикой и безопасностью. Железные дороги, энергетические системы, порты, цифровые сети и торговые коридоры одновременно становятся объектами экономического развития и стратегической безопасности.
Для Кыргызстана ключевое значение имеет железная дорога Китай–Кыргызстан–Узбекистан, которая способна превратить страну из периферийного государства в важный транзитный узел Центральной Азии. Через Каспий и Азербайджан открывается направление на Кавказ, Турцию и Европу, а через Иран – на Ближний Восток (Западная Азия).
На этом фоне особого внимания заслуживает Мекканский договор Турции, Пакистана и Саудовской Аравии. Пока его стратегическая направленность остается неопределенной. Именно это является его главной особенностью: договор создает инфраструктуру будущего исламского сотрудничества, но не определяет окончательного противника.
Важно подчеркнуть: Мекканский договор не следует автоматически рассматривать как антииранский проект. Хотя между участниками и Ираном существуют противоречия, нынешняя логика соглашения скорее указывает на стремление создать самостоятельный центр исламской безопасности. Если бы Иран был главным противником, стратегическая задача договора была бы гораздо более очевидной.
Поэтому главный вопрос заключается в другом: кто является долгосрочным проектировщиком нового формата – сами лидеры исламского мира или внешние центры силы?
Можно рассматривать американский и британский варианты, однако утверждать, что Лондон или Вашингтон непосредственно стоят за договором, пока оснований нет. Более вероятно, что разные центры могут попытаться использовать возникающую неопределенность в собственных интересах.
Если американская модель ближневосточной безопасности продолжит сокращаться, а прежние проекты региональной перестройки – включая «Авраамические соглашения» и различные варианты курдского проекта – не дадут ожидаемого результата, пространство может заполнить самостоятельная консолидация исламского мира.
Тогда возникает принципиально важный вопрос: куда будет направлена эта консолидация?
Потенциальным триггером изменения вектора способен стать уйгурский вопрос. Если он будет переведен из китайской внутренней проблематики в плоскость общеисламской и тюркской солидарности, может возникнуть новая геополитическая линия: Мекканский формат → консолидация исламского мира → усиление тюркского фактора → интернационализация уйгурской проблемы → давление на Китай.
Это пока не готовый план, а сценарий стратегического риска. Тем более что Пакистан остается стратегическим партнером Китая, а Саудовская Аравия и Турция экономически заинтересованы в отношениях с Пекином.
В результате Центральная Азия оказывается между несколькими формирующимися системами:
Китай – ШОС – евразийская инфраструктура;
Россия – евразийское пространство безопасности;
Турция – тюркский мир;
Мекка – формирующийся исламский центр безопасности;
Каспий – Азербайджан – Турция – Европа.
Именно поэтому Центральная Азия может стать не периферией, а главным пространством соприкосновения этих проектов.
Для Кыргызстана задача заключается в сохранении баланса и недопущении переноса ближневосточной конфронтации в Центральную Азию.
ШОС становится своеобразным предохранителем евразийской системы, соединяя безопасность с экономической взаимозависимостью. Мекканский договор, напротив, пока остается открытым проектом, направление которого будет зависеть от дальнейшего развития исламского мира и глобальной конкуренции.
Главная интрига ближайших лет – не противостояние ШОС и Мекканского договора, а борьба за направление развития Центральной Азии. Если исламская консолидация останется самостоятельным региональным проектом, она может стать новым центром многополярного мира. Если же уйгурский вопрос будет превращен в общеисламскую проблему, возможен ее постепенный разворот против Китая.
В этом случае Бишкек окажется в самом центре нового геополитического треугольника: Китай – Центральная Азия – исламский мир. Именно поэтому предстоящий саммит ШОС имеет для Кыргызстана не только дипломатическое, но и долгосрочное стратегическое значение.