Город против сети: почему в Бишкеке коллективные связи оказались сильнее индивидуальной конкуренции
Почему в Бишкеке городская кыргызская среда в определённый момент оказалась менее конкурентоспособной по сравнению с пришедшей из регионов сетевой средой?
Возможно, ответ заключается не столько в образовании, интеллекте или экономических ресурсах, сколько в различии социальных матриц. Значительная часть городской кыргызской молодежи формировалась в советской урбанизированной среде, где успех в большей степени зависел от индивидуальной карьеры, образования и личной конкуренции. В этом смысле городская культура постепенно приобретала черты более индивидуализированной модели.
У многих выходцев из сельской среды сохранялась другая система социальных связей — родственных, земляческих, дружеских и взаимных обязательств. Человек в такой системе существует не только как отдельная личность, но и как узел социальной сети. Получая возможность в городе, он одновременно получает доступ к родственникам, землякам, информации, помощи при трудоустройстве, жилью, капиталу и политическим контактам. Поэтому индивидуальный ресурс одного человека способен быстро превращаться в ресурс целой сети.
Именно здесь возникает парадокс: индивидуально более сильный игрок может проиграть коллективно более организованной сети. Один человек конкурирует с одним человеком, а сеть конкурирует с сетью.
В этом смысле Бишкек представляет собой своеобразную лабораторию столкновения двух моделей социальной организации — городской индивидуализированной и сетевой. Исследования миграции в Бишкек действительно фиксируют устойчивые различия между «городскими» и «новоприбывшими» кыргызами, а также северо-южное и городско-сельское измерения этой границы.
Сходный механизм можно обнаружить и у многих диаспорных сообществ — еврейских, корейских, дунганских, узбекских, уйгурских и других, хотя причины их успешной адаптации и экономической мобилизации различаются и не сводятся к одной «сетевой культуре». Сила такой системы заключается в способности превращать доверие, родство и взаимные обязательства в социальный капитал.
В этом отношении показательная аналогия — переход от неандертальцев к Homo sapiens. Учёные действительно рассматривают более широкие социальные сети и способность Homo sapiens кооперироваться за пределами небольшой группы как один из возможных факторов его преимущества, хотя современная наука не сводит исчезновение неандертальцев к этому одному обстоятельству.
Поэтому вопрос можно поставить шире: в современном обществе побеждает не обязательно тот, у кого сильнее индивидуальный ресурс, а тот, кто способен быстрее конвертировать индивидуальные ресурсы в коллективную сеть. Возможно, именно этим отчасти объясняется заметная политическая и экономическая мобилизационная способность южных элит Кыргызстана. Но последнее утверждение требует отдельного эмпирического анализа, а не только культурного объяснения.