Канатбек Мурзахалилов: Центральная Азия между интересами великих держав
6 ноября 2025 года в Белом доме состоялся саммит в формате C5+1. Президент США Дональд Трамп провел встречу с лидерами пяти стран Центральной Азии. Участие в нем приняли Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан. Внимание международных наблюдателей к указанному событию оказалось значительным. О возможных последствиях встречи мы поговорили с Канатбеком Мурзахалиловым, экспертом, кандидатом исторических наук.
– В чем суть саммита C5+1 в Вашингтоне? Что стоит за обозначенным форматом?
– Идея C5+1 была запущена почти десять лет назад. Изначально она функционировала как дипломатическая площадка на уровне министров иностранных дел. На предыдущей встрече при Джо Байдене акцент сместился с вопросов безопасности на экономику, технологии и климат.
Во время нынешнего раунда при администрации Дональда Трампа продолжилась линия на продвижение инфраструктурных и инвестиционных инициатив с опорой на частный сектор. Впервые обсуждались не только общие темы, но и конкретные механизмы взаимодействия. В их числе, инвестиции, логистика, энергетика и технологии.
Подобное развитие говорит о переосмыслении американской стратегии. Соединенные Штаты начинают воспринимать Центральную Азию как часть более широкого геоэкономического пространства. Здесь пересекаются интересы Вашингтона, Пекина, Москвы, Тегерана и Брюсселя. В условиях подобной конфигурации США предлагают странам региона альтернативный путь взаимодействия. В центре внимания находятся инвестиции, участие частного сектора и инфраструктурные решения.
– Почему США вновь обратили внимание на Центральную Азию?
– После выхода из Афганистана в 2021 году интерес Вашингтона к региону снизился. Однако геополитическая обстановка изменилась. Конкуренция с Китаем и Россией усилилась. США начали искать новые маршруты поставок и источники ресурсов. Центральная Азия оказалась в фокусе как узел между Востоком и Западом, Югом и Севером. В условиях ограниченного взаимодействия с Москвой и Тегераном значение региона возросло. Это касается как логистики, так и стратегических расчетов.
Изменился и стиль внешней политики. Вместо военного присутствия и давления приоритетом стали экономика, логистика, технологии и инструменты так называемой «мягкой силы».
– Что получили страны региона от участия в саммите?
– Узбекистан во главе с президентом Шавкатом Мирзиеевым заключил соглашения с США на сумму 135 миллиардов долларов. В них вошли проекты в сфере полезных ископаемых, сельского хозяйства, высоких технологий, энергетики и авиации. Казахстан подписал более 30 соглашений, включая цифровую трансформацию и поставку самолетов Boeing. Кыргызстан, представленный президентом Садыром Жапаровым, выразил готовность участвовать в новых экономических и логистических инициативах. США также обозначили интерес к взаимодействию с Таджикистаном и Туркменистаном. Обсуждались темы управления водными ресурсами, развития искусственного интеллекта и энергетики.
Подобная активность демонстрирует стремление стран укреплять сотрудничество. При этом политические системы, институциональные возможности и приоритеты государств остаются различными.
– Какие выгоды получает регион от участия в формате C5+1?
– Во-первых, расширяется доступ к технологиям, инвестиционным потокам, образовательным и институциональным программам. США предлагают партнёрство на основе поддержки частного сектора и интеграции в глобальные цепочки добавленной стоимости.
Во-вторых, страны региона получают возможность координировать свои позиции. Платформа способна способствовать укреплению внутренней устойчивости и развитию субъектности в международных отношениях. Указанное особенно важно в условиях нарастающей конкуренции между глобальными центрами силы.
– Какие риски вы видите?
– Существуют определенные ограничения. Инициатива пока сохраняется в начальной стадии развития. Отсутствуют бюджет, постоянный секретариат и регулярная программа мероприятий. Возможная смена администрации в США способна изменить внешнеполитические приоритеты. Также существуют риски, связанные с экономической нестабильностью в отдельных странах региона.
Не исключены и внешние вызовы. Китай, Россия и Иран могут активизировать своё влияние. Важно, чтобы государства Центральной Азии не оказались перед необходимостью жёсткого выбора между партнёрами. Региону необходимо стремиться к балансу интересов, а не к зависимости от одного центра силы.
Существуют и внутриполитические сложности. Казахстан и Узбекистан конкурируют за региональное лидерство. Туркменистан придерживается изоляционистской модели развития. Между Кыргызстаном и Таджикистаном сохраняется чувствительная повестка в сфере трансграничного взаимодействия, включая управление водными ресурсами и приграничное сотрудничество.
– Насколько активны лидеры стран? Видны ли общие стратегические ориентиры?
– Каждое государство действует, исходя из собственных задач. Президент Узбекистана Шавкат Мирзиеев продолжает курс на внутренние реформы. Глава Казахстана Касым-Жомарт Токаев последовательно развивает многовекторную внешнюю политику. Президент Кыргызстана Садыр Жапаров делает акцент на нейтралитете и устойчивом развитии. Президент Таджикистана Эмомали Рахмон сосредоточен на укреплении энергетического сектора и управлении водными ресурсами. Президент Туркменистана Сердар Бердымухамедов сохраняет осторожный подход, ограничиваясь выборочным участием в региональных инициативах.
Общая стратегия пока не сформирована. Тем не менее участие всех пяти государств и их готовность к диалогу свидетельствуют о наличии интереса к более тесному сотрудничеству.
– Какие сценарии возможны в будущем?
– Существуют как минимум два направления. Первый сценарий предполагает институциональное развитие формата. Появится структура, устойчивое финансирование и календарь мероприятий. Подобная эволюция позволит формировать коллективную позицию и укрепить региональную субъектность.
Во втором случае сотрудничество останется на уровне протокольных встреч и двусторонних соглашений. Страны будут развивать взаимодействие с США в индивидуальном порядке, не переходя к многостороннему механизму. Будущее зависит от политической воли и степени координации между участниками.
– Где сегодня находится Центральная Азия на глобальной карте?
– Регион постепенно превращается в геополитический перекресток. Здесь сходятся интересы, маршруты и стратегии ключевых держав. Подобное создает как возможности, так и вызовы. Для стран Центральной Азии крайне важно сохранять гибкость и укреплять институциональную устойчивость. В долгосрочной перспективе успех будет определяться способностью выстраивать взвешенную и самостоятельную внешнюю политику.
15.11.2025 08:07:21