Кыргызстан научился добывать ресурсы. Теперь ему предстоит научиться продавать идеи
Кыргызстан умеет считать тонны добытого золота, объем сельхозпродукции, квадратные метры строительства, перевезенные грузы и денежные переводы трудовых мигрантов. С идеями сложнее.
Сколько стоит хороший сценарий? Как измерить экономическую ценность архитектурного решения? Что приносит стране дизайнер, блогер с миллионной аудиторией, разработчик игры или режиссер, если его продукт продается за рубежом? И главное – кому в итоге остается стоимость созданного ими продукта?
Еще несколько лет назад такие вопросы скорее относили бы к культуре, искусству или IT. Сегодня государство предлагает смотреть на них как на экономику.
В 2022 году президент Садыр Жапаров определил креативную экономику одним из приоритетных направлений государственной политики. В утвержденной тогда Концепции развития креативной экономики была сформулирована амбициозная задача: новый сектор должен помочь увеличить экспорт и занятость, создавать продукцию с высокой добавленной стоимостью и в перспективе снизить зависимость национальной экономики от горнодобывающей промышленности и денежных переводов мигрантов.
Именно последняя формулировка меняет смысл всей дискуссии.
Речь идет уже не о том, нужно ли помогать художникам, музыкантам или кино. Государство фактически поставило вопрос о появлении еще одного источника экономического роста.
Ресурс, который не нужно выкапывать из земли
Креативная экономика отличается от привычного производства довольно простой вещью: основная стоимость возникает не в сырье, а в идее.
У золотого слитка стоимость привязана к металлу. У мебели – к материалу, оборудованию, логистике и труду. Но стоимость фильма, компьютерной игры, приложения, музыкального произведения, архитектурного проекта или успешного бренда может многократно превышать физические затраты на их производство.
Причем один созданный продукт можно продавать снова и снова.
Фильм может одновременно идти в кинотеатрах нескольких стран и на цифровых платформах. Музыкальный трек – прослушиваться миллионы раз. Мобильное приложение – скачиваться по всему миру. Архитектор из Бишкека может проектировать объект в другой стране, дизайнер – работать на зарубежную компанию, а команда аниматоров – выполнять заказ, вообще не покидая Кыргызстан.
Для небольшой страны это принципиальная особенность.
Размер территории, отсутствие выхода к морю и небольшой внутренний рынок становятся менее жесткими ограничителями там, где основной продукт можно передать через интернет.
Но отсюда возникает и главная ошибка в понимании креативной экономики. Наличие талантливых людей еще не означает наличие креативной экономики.
Между талантом и экономикой существует длинная цепочка: идею нужно превратить в продукт, оформить права на него, найти финансирование, вывести на рынок, продать, масштабировать и желательно добиться того, чтобы интеллектуальная собственность и основная прибыль остались у ее создателя или компании внутри страны.
Именно на этом участке Кыргызстану еще предстоит пройти большую часть пути.
С чего начинал Кыргызстан
Когда правительство разрабатывало Концепцию развития креативной экономики на 2022–2026 годы, оно опиралось в основном на более раннюю статистику.
На тот момент вклад креативных индустрий оценивался примерно в 1% ВВП. В абсолютном выражении он вырос с 4 млрд сомов в 2014 году до 6,2 млрд сомов в 2018-м.
Число занятых в секторе к 2019 году составляло 13 135 человек, или около 0,6% всего занятого населения.
Особенно интересна тогдашняя структура отрасли.
Без учета ИКТ и ювелирного дела крупнейшую долю занимала реклама – 19,67%. Далее шли издательское дело – 16,41%, искусство – 15,91%, архитектура – 14,91%, компьютерные игры – 12,28%, коммуникации – 9,39% и кино – 9,14%.
То есть креативная экономика Кыргызстана появилась не с подписанием указа. Она уже существовала – просто значительная ее часть не воспринимала себя как отдельную отрасль.
Была и другая характерная особенность – почти половина зарегистрированных компаний сектора находилась в Бишкеке. На столицу приходилось 48,89%. На другом конце списка располагались Таласская, Нарынская и Баткенская области.
Разрыв легко объясним. Креативному бизнесу нужны не только талант и ноутбук. Ему необходимы заказчики, специалисты, быстрый интернет, профессиональная среда, образование, доступ к финансированию и люди, готовые платить за новый продукт.
Все это в столице сконцентрировано гораздо плотнее.
Но наиболее показательной частью Концепции оказался даже не перечень отраслей, а список проблем.
В проведенном тогда опросе предпринимателей по 38% называли существенными барьерами слабую защиту интеллектуальной собственности и нестабильность законодательства. 34% указывали на высокое налогообложение.
Кроме того, государство само признало небольшой внутренний рынок, зависимость от экспорта, трудный доступ к финансированию, нехватку квалифицированных кадров и слабую инфраструктуру.
Прошло четыре года. Одну из этих проблем Кыргызстан попытался решить максимально радикально.
От 1% ВВП к нулевой ставке
Сегодня Парк креативных индустрий предлагает режим, который сам ПКИ называет первым в мире льготным налоговым режимом для всех креативных индустрий.
Единый налог для резидентов составляет 0%. С 1 августа 2031 года ставка должна составить 1%. Подоходный налог установлен на уровне 5%, а социальные взносы рассчитываются по специальной льготной модели. Резидент также перечисляет 1% выручки дирекции Парка. Чтобы пользоваться режимом, не менее 90% его выручки должно приходиться на разрешенные виды деятельности ПКИ.
Перечень при этом получился необычайно широким.
В него входят не только кино, музыка и изобразительное искусство, но и архитектура, дизайн интерьеров, VR и AR, анимация, программирование, робототехника, искусственный интеллект, компьютерные и мобильные игры, киберспорт, блогинг, ремесла, мода, реклама, маркетинг, PR, издательское дело, продюсирование, организация мероприятий, отдельные направления туризма и обучение креативным профессиям.
Так государство фактически сказало творческому сектору: попробуйте сначала вырасти, а налоги мы временно отодвинем на второй план.
Для традиционной налоговой логики решение довольно нетипичное. Обычно государство сначала думает, сколько оно сможет собрать с нового бизнеса. В случае с креативными индустриями Кыргызстан сделал ставку на противоположный сценарий: сначала вывести бизнес из тени, создать критическую массу компаний, увеличить оборот и рабочие места – и только потом рассчитывать на более крупную налоговую базу.
Первые цифры позволяют говорить, что эксперимент как минимум начал набирать масштаб.
По итогам 2025 года резиденты Парка получили около 1,9 млрд сомов выручки, перечислили государству около 58 млн сомов налогов и обеспечивали 707 рабочих мест. Год ПКИ завершил со 155 резидентами, около 30% из них были новыми компаниями и индивидуальными предпринимателями. К концу января 2026 года число резидентов выросло до 165.
Особенно интересна динамика внутри самого Парка. В III квартале 2024 года первые 21 резидент отчитались о 43,5 млн сомов выручки. В IV квартале 2025 года квартальная выручка уже достигала 915 млн сомов. Рабочих мест за тот же период стало не 80, а 707.
Это еще не масштаб, способный изменить структуру ВВП страны. Но и списывать происходящее на очередной небольшой отраслевой проект уже трудно.
Внутри Парка появляются IT-компании, архитектурные бюро, кинопроизводители, дизайнеры и специалисты цифрового маркетинга. Есть и компании с иностранным участием. По данным руководства ПКИ, на конец 2025 года их было более 20, в том числе с участниками из Казахстана, Узбекистана, России, Беларуси, Польши и Малайзии.
Для Кыргызстана здесь начинается самое интересное.
Если льготный режим просто позволит существующему местному бизнесу платить меньше налогов, его экономический эффект окажется ограниченным.
Если же благодаря ему в стране начнут появляться новые компании, возвращаться или переезжать креаторы, создаваться продукты на экспорт и формироваться новые рабочие места, тогда налоговая льгота начнет работать как инвестиция государства в будущую налоговую базу.
Именно эту разницу придется внимательно измерять в ближайшие несколько лет.
Кыргызстан умеет создавать. Но умеет ли капитализировать?
Пожалуй, наиболее любопытные цифры находятся вообще за пределами кыргызской официальной статистики.
В Global Innovation Index 2025 Всемирной организации интеллектуальной собственности Кыргызстан занимает 96-е место среди 139 экономик.
На первый взгляд результат достаточно скромный.
Однако внутри рейтинга картина неожиданно меняется.
По категории creative goods and services – «креативные товары и услуги» – Кыргызстан занимает 31-е место в мире. По числу произведенных национальных полнометражных фильмов относительно населения – 6-е место. Экспорт культурных и креативных услуг также входит в число сравнительно сильных показателей страны.
А затем возникает почти зеркальный показатель.
По блоку intangible assets – нематериальные активы – страна находится лишь на 118-м месте. В глобальном списке 5 тысяч крупнейших брендов кыргызских брендов также нет.
В этих двух цифрах – 31-е и 118-е места – возможно, и заключена одна из главных проблем кыргызской креативной экономики.
Страна способна производить креативный продукт. Но сильный продукт еще не равен сильному экономическому активу.
Можно снять фильм – и один раз получить деньги за прокат.
А можно построить вокруг фильма интеллектуальную собственность: международную дистрибуцию, права на ремейки, сериал, музыку, мерчандайзинг, лицензирование персонажей.
Можно изготовить красивый предмет традиционного ремесла и продать его туристу.
А можно создать бренд, зарегистрировать дизайн, масштабировать производство и десятилетиями продавать товар на внешнем рынке уже не как безымянный сувенир, а как узнаваемый кыргызский продукт.
Можно быть талантливым разработчиком и выполнять зарубежные заказы.
А можно владеть собственным цифровым продуктом, который покупают иностранные пользователи.
В обоих случаях человек работает и получает доход. Но для экономики результат совершенно разный.
Во втором случае в стране остается интеллектуальный актив, который продолжает создавать стоимость.
Именно поэтому спор о креативной экономике невозможно свести к налоговым ставкам.
Нулевая ставка решает только одну проблему
Кыргызстан очень существенно снизил налоговый барьер. Но Концепция 2022 года перечисляла далеко не один барьер.
Остаются кадры.
Креативным индустриям нужны не только режиссеры, программисты или художники. Им нужны продюсеры, арт-менеджеры, специалисты по международным продажам, интеллектуальной собственности, сценаристы, гейм-дизайнеры, аниматоры, специалисты по продвижению и финансированию проектов.
Остается финансирование.
Обычный банк хорошо понимает залог в виде квартиры или оборудования. Гораздо сложнее объяснить кредитному специалисту стоимость сценария будущего сериала или компьютерной игры, которая еще находится на стадии прототипа.
Остается маленький внутренний рынок.
Это означает, что успешная кыргызская креативная компания практически неизбежно должна думать об экспорте раньше, чем традиционное предприятие.
Остается интеллектуальная собственность.
Если продукт можно легко скопировать, а автор не способен защищать свои права, то именно создатель рискует получить наименьшую долю дохода от собственной идеи.
Наконец, остается статистика.
ПКИ уже публикует сведения о своих резидентах. Но резиденты Парка – это только часть креативной экономики. Чтобы понять, стала ли новая политика действительно менять экономику страны, необходимо видеть весь сектор: его вклад в ВВП, экспорт, количество компаний, занятость, зарплаты, инвестиции, производительность и налоговые поступления.
Иначе через несколько лет государство рискует оказаться в парадоксальной ситуации: льготы существуют, индустрия развивается, а точно доказать экономический эффект все еще трудно.
Главное – не сколько талантов, а кому принадлежит созданная ими стоимость
Кыргызстан уже прошел важный психологический рубеж.
Еще недавно дизайнер, музыкант, видеограф, блогер или разработчик игры воспринимался прежде всего как представитель профессии. Теперь государство пытается увидеть в нем производителя экономического продукта.
Это существенная перемена.
Но следующая стадия намного сложнее.
Нужно добиться, чтобы кыргызский креативный бизнес не только создавал красиво, быстро и дешево, но и владел тем, что создал.
Чтобы фильм становился экспортом.
Чтобы орнамент превращался в защищенный дизайн.
Чтобы музыка приносила автору доход не только на концерте.
Чтобы программист продавал не только свои часы работы, но и собственный продукт.
Чтобы кыргызский бренд стоил дороже сырья, из которого изготовлен его товар.
Тогда креативная экономика действительно станет способом диверсификации страны, а не просто новой категорией налогоплательщиков.
Золото заканчивается вместе с месторождением. У идеи другой предел – размер рынка, до которого ее сумели довести.
И поэтому главный вопрос для Кыргызстана сегодня уже не в том, есть ли в стране талантливые люди.
Они есть.
Вопрос в том, научится ли экономика превращать их талант в капитал – и оставлять созданную ими стоимость внутри страны.