После Бишкекского саммита: главная проблема ШОС уже не в идеях, а в их реализации

За 25 лет Шанхайская организация сотрудничества приобрела почти все признаки глобально значимого объединения.

В нее входят Китай, Россия, Индия, Иран, Пакистан, государства Центральной Азии и Беларусь. На пространстве ШОС живет огромная доля населения планеты. Здесь находятся крупнейшие рынки, значительная часть природных ресурсов и несколько мировых центров силы.

На бумаге потенциал выглядит впечатляюще.

Но после Бишкекского саммита все заметнее другой вопрос: почему организация с таким масштабом до сих пор располагает сравнительно небольшим количеством собственных экономических инструментов?

Самый наглядный пример – Банк развития ШОС.

Его обсуждают не первый год. Кыргызстан сделал создание банка одним из приоритетов своего председательства. Казахстан уже заявил о готовности разместить штаб-квартиру. Узбекистан призывает переходить к практическому запуску.

То есть политическое понимание необходимости банка существует.

Но самого банка пока нет.

И это хорошо показывает главную особенность ШОС.

Организация умеет формировать консенсус по крупным направлениям, но гораздо сложнее договаривается о механизмах реализации.

Причина вполне понятна.

ШОС объединяет слишком разные государства.

У Китая одна модель экономики и свои глобальные интересы. У России – другие. Индия одновременно сотрудничает с западными странами и остается членом ШОС. Между Индией и Пакистаном сохраняются сложные отношения. Иран находится в конфронтации с США. Страны Центральной Азии пытаются сохранить пространство для многовекторной политики.

Парадоксально, но именно эта неоднородность одновременно является слабостью и силой организации.

Она мешает быстро принимать решения, зато не позволяет ШОС легко превратиться в военно-политический блок.

Консенсус здесь иногда раздражает своей медлительностью. Но именно благодаря консенсусу рядом за одним столом продолжают находиться государства, которые по многим международным вопросам придерживаются совершенно разных взглядов.

Экономика может оказаться тем направлением, где этот сложный баланс работает лучше всего.

Участникам необязательно одинаково смотреть на каждый международный конфликт, чтобы строить железную дорогу.

Необязательно иметь идентичные политические системы, чтобы упрощать таможенные процедуры.

Необязательно заключать военный союз, чтобы договариваться о цифровых грузовых документах или финансировании электростанций.

Поэтому будущее ШОС, вероятно, будет определяться не громкостью заявлений о многополярном мире, а гораздо менее эффектными вещами: скоростью прохождения грузов через границу, стоимостью кредита для инфраструктурного проекта, количеством совместных предприятий и возможностью бизнеса работать сразу в нескольких странах организации.

Для Кыргызстана это особенно важно.

Большая геополитика интересна небольшой стране лишь до той степени, пока она помогает решать вполне конкретные задачи.

Можно сколько угодно говорить о центральном положении Кыргызстана в Евразии. Но если грузовик сутками стоит на границе, эта география превращается не в преимущество, а в проблему.

Можно построить железную дорогу Китай–Кыргызстан–Узбекистан. Но если вокруг нее не появятся логистические центры, производство и переработка, большая часть экономической выгоды пройдет транзитом вместе с поездами.

Можно создать Банк развития ШОС. Но если критерии доступа к финансированию окажутся рассчитаны главным образом на крупнейшие экономики, небольшие государства снова останутся наблюдателями больших проектов.

Именно поэтому следующая стадия участия Кыргызстана в ШОС должна быть значительно менее церемониальной.

Саммит закончился. Теперь необходима довольно скучная работа: технико-экономические обоснования, переговоры о тарифах, таможенные соглашения, земельные вопросы, подключение энергетики, подготовка кадров, защита инвестиций.

Но именно эта «скучная» работа и определит реальную цену Бишкекского саммита.

Есть еще один важный момент.

За последние годы международная торговля становится все более политизированной. Санкции, ограничения на технологии, борьба за логистические маршруты и платежные системы превратились в часть геополитики.

На этом фоне страны ШОС пытаются создавать параллельную инфраструктуру взаимодействия.

Не обязательно альтернативную всему существующему миру, как иногда представляют. Скорее дополнительную.

Новые железные дороги не отменяют морскую торговлю. Банк развития ШОС не отменит Всемирный банк или Азиатский банк развития. Национальные валюты не исчезнут из-за появления новых механизмов расчетов.

Но наличие нескольких вариантов дает государствам пространство для маневра.

Именно это сегодня становится одной из самых ценных вещей в международной политике.

В этом смысле Бишкекский саммит оказался характерным.

Он не принес одного громкого решения, после которого ШОС вдруг стала совершенно другой организацией.

Зато обозначил направление.

Финансы. Транспорт. Искусственный интеллект. Торговля. Энергетика. Безопасность инфраструктуры.

Организация постепенно перемещается именно туда.

И теперь вопрос уже не в том, способен ли потенциал ШОС выглядеть внушительно на карте.

Он давно выглядит внушительно.

Вопрос в другом: научатся ли страны превращать этот потенциал в работающие институты.

Если научатся, следующие 25 лет ШОС будут совсем не похожи на первые.